— Я не хочу, чтобы мальчики видели меня таким, — сказал он.
— Для них лучше, чтобы ты был рядом, чем чтобы тебя не было совсем, — ответила я.
И он подписал.
Дальше жизнь превратилась в размытую череду дней — больницы, разлитый сок, детские истерики и Джошуа, который все сильнее худел и прятался в огромных толстовках.
Однажды ночью я увидела, как он записывает видео.
— Привет, мальчики. Если вы смотрите это, а меня уже нет рядом… просто знайте, что я полюбил вас с той самой минуты, когда впервые увидел.
Я тихо закрыла дверь.
Позже Мэттью забрался к нему на колени.
— Папа, не умирай, — прошептал он.
Уильям вложил ему в руку игрушечную машинку.
— Чтобы ты вернулся и снова играл.
Я отвернулась и заплакала.
Иногда я плакала в душе. В другие дни срывалась, а потом просила прощения, когда Джошуа обнимал меня, и мы оба дрожали.
Когда у него начали выпадать волосы, я взяла машинку для стрижки.
— Готов?
— У меня есть выбор? — спросил он.
Мальчики смеялись, пока я брила ему голову.
Шли месяцы.
Это испытание едва не сломало нас.
А потом однажды, в солнечный день, у меня зазвонил телефон.
— Это доктор Сэмсон, Ханна. Последние результаты чистые. У Джошуа ремиссия.
Я опустилась на колени.
Сейчас прошло уже два года. Наш дом — это сплошной шум, рюкзаки, футбольные бутсы и карандаши, разбросанные повсюду.
Джошуа часто говорит мальчикам, что я самая смелая в нашей семье.
А я всегда отвечаю одно и то же:
— Быть смелым — это не молчать. Это говорить правду до того, как станет слишком поздно.
Долгое время я думала, что Джошуа хотел подарить мне семью, чтобы я не осталась одна.
В итоге правда чуть нас не разрушила.
Но именно правда нас и спасла.
