На видео Ирка распахнула глаза и попыталась убрать телефон, но запись оборвалась.
Григорий пересмотрел ролик ещё раз. Спокойно. Без эмоций. Сохранил файл в отдельную папку и убрал телефон в карман.
Руки не дрожали. Голова была ясной. Где-то глубоко под шоком ещё шевелилась боль, но сейчас было не до неё. Сейчас нужно было действовать.
Обратная дорога прошла в тишине. Алина, утомлённая алкоголем и собственным выступлением, дремала на пассажирском сиденье такси, иногда что-то невнятно бормоча. Григорий смотрел в окно на ночные огни города. Ему казалось, будто он едет не домой, а в какую-то совсем другую жизнь.
Когда они вошли в квартиру, Алина сразу сбросила туфли и пошла на кухню за водой.
— Фух, ну и вечерок, — заявила она, наливая воду из фильтра прямо в чашку. — Скажи спасибо, что я вообще там была. Хоть как-то оживила твоё болото. А то сидели бы, как на поминках, жевали салаты.
Она обернулась к нему, ожидая привычной реакции — молчаливого согласия или вялого недовольства. Но Григорий стоял в дверях кухни и просто смотрел на неё.
— Что уставился? — нахмурилась она. — Опять будешь пилить, что я перебрала? Или что я строила глазки Макарову? Ой, Гриш, не начинай. Ты сам виноват. Был бы мужиком, я бы на других и не смотрела.
— Я всё слышал, — сказал он. Голос звучал ровно и как будто чужим.
— Что именно слышал? — насторожилась она, но тут же перешла в нападение. — Подслушивал, да? Как низко!
— Я стоял на улице, когда ты разговаривала с Макаровым. И мне прислали видео. То самое, где ты говоришь про беременность и долю в компании.
Алина застыла. Чашка дрогнула в её руке, вода выплеснулась на пол. На секунду в её глазах мелькнул настоящий испуг — тот самый, животный, когда понимаешь, что оправданий нет. Но она быстро взяла себя в руки.
— И что? — вскинула она подбородок. — Ну сказала и сказала. Я была пьяная. Шутила! Ты что, шуток не понимаешь? Я же говорила — у тебя проблемы с чувством юмора!
Она пошла в атаку, как всегда. Лучшая защита — нападение.
— Ты сам меня довёл! Своей скукой, своей правильностью! Я живая женщина, мне нужны эмоции! А ты… ты сухарь! И вообще скажи спасибо, что я до сих пор с тобой живу!
Григорий молчал. Он смотрел на неё и видел уже не любимую женщину, не красавицу, а просто чужого и неприятного человека. Мелкую авантюристку, пойманную на обмане.
— Всё, Алин, — тихо сказал он, когда она замолчала, чтобы набрать воздуха для новой тирады.
— Что значит «всё»? — не поняла она.
— Всё кончилось. Собирай вещи.
— Ты… ты меня выгоняешь? — она рассмеялась, но смех вышел нервным. — Из-за пьяной болтовни? Да ты без меня пропадёшь! Через месяц плесенью покроешься! Кто тебе рубашки гладить будет? Кто тебе уют делать будет?
— Я найму домработницу, — спокойно ответил он. — А уют… уют бывает там, где не лгут. И где мужа не считают «ходячим кошельком».
Он развернулся и направился в спальню. Вытащил из шкафа чемодан и бросил его на кровать.
— Гриша, ты не посмеешь! — она побежала за ним. — Ночь на улице! Куда я поеду?
— Вызовешь такси. Поедешь в гостиницу. Карта у тебя есть, денег на неделю хватит. Утром я заблокирую дополнительные карты. Машину завтра заберёт водитель. Ключи оставишь на тумбочке.
Алина наконец поняла. Это не ссора, не воспитательный момент, не сцена, после которой будет примирение и новая дорогая покупка. Это конец. Стена. Бетон.
— Гришенька, — её голос мгновенно изменился. Она попыталась обнять его, заглянуть в глаза. — Ну прости меня. Ну глупость сказала. Ну ты же знаешь мой язык… Я же тебя люблю! Мы же семья!
Григорий аккуратно, но твёрдо убрал её руки.
— Нет, Алина. Семьи у нас нет. Был проект. Коммерческий. С моей стороны — вложения, с твоей — услуги по созданию атмосферы. Контракт расторгнут.
Он говорил её словами, её же понятиями. И это ударило по ней сильнее всего.
Через час он закрыл за ней дверь. Уходила она со скандалом: кричала проклятия, обещала, что он ещё приползёт к ней на коленях, потом плакала, потом снова угрожала судами. Он воспринимал всё это как далёкий гул.
Когда замок щёлкнул, в квартире воцарилась тишина. Та самая, которой он боялся три года назад.
Григорий прошёл на кухню. На полу всё ещё оставалась лужица воды, которую она расплескала. Он взял тряпку, вытер пол. Потом сел за стол.
Телефон в кармане завибрировал. Это был Пашка.
«Гриш, ты как? Мы тут переживаем. Если что — приезжай ко мне, баню затопим, посидим».
Григорий улыбнулся. Впервые за весь вечер — по-настоящему.
Он открыл банковское приложение. Заблокировал дополнительные карты, которыми пользовалась Алина. Перевёл крупную сумму на накопительный счёт — «на машину», как она хотела, только теперь эту машину он купит себе. Или не купит. А может, вообще возьмёт домик у реки, о котором давно мечтал, но Алина презрительно морщилась: «Фи, комары».
Он подошёл к окну. Внизу, у подъезда, стояло такси. Алина пыталась запихнуть в багажник слишком большой чемодан, а водитель помогал ей с явным недовольством.
