«Ходячий кошелёк». Эти три слова Григорий услышал случайно, и за один вечер они перевернули всю его жизнь. Но обо всём по порядку.
Григорий Иванович, которого по старой привычке все называли просто Гришей, стоял перед зеркалом и придирчиво разглядывал своё отражение. Обычный костюм, немного свободный в плечах, свежая рубашка, аккуратная стрижка. Всё как всегда. Скромно, опрятно, без лишнего пафоса. Ему было пятьдесят два, и он давно перестал кому-либо что-либо доказывать. Бизнес — небольшая строительная фирма — работал чётко, дом был давно достроен, а здоровье позволяло даже по выходным гонять мяч с друзьями.
— Гриш, ну ты снова вырядился как на похороны! — требовательно и звонко донёсся из гардеробной голос жены.
Алина выплыла в коридор, и Григорий невольно прищурился. На ней было нечто ослепительно блестящее, обтягивающее и, по его мнению, совершенно неподходящее для встречи выпускников обычной школы в обычном ресторане под названием «Вечерний звон».
— Алин, это ведь просто ужин с бывшими одноклассниками. Не церемония вручения премии, — мягко заметил он, стараясь не вызвать вспышку. — Там будут простые люди. Валерка-сварщик, Ленка из библиотеки. Может, выберешь что-то поскромнее?
Алина фыркнула, поправляя тяжёлые серьги, которые, казалось, тянули мочки ушей вниз.
— Вот именно! Пусть посмотрят, как живут нормальные люди. А то явятся в своих кофтах с катышками. Я — твоё лицо, Гриша. Ты должен мной гордиться, а не прятать меня в мешок.
— Я тебя не прячу, — устало вздохнул он. — Просто прошу… давай сегодня без представлений. Не надо никого поучать, не надо рассказывать про нашу поездку в Эмираты и про стоимость твоего маникюра. Пожалуйста. Это мои друзья детства, я хочу просто посидеть с ними и вспомнить прошлое.
— Ой, всё! — отмахнулась она, обиженно поджав губы. — «Не говори, не учи». Я, по-твоему, что — немая? Или дура? Между прочим, я умею создавать атмосферу.
Григорий промолчал. Неприятное предчувствие, кольнувшее где-то под рёбрами, стало только сильнее.
Алина была младше его на двенадцать лет — яркая, шумная, жадная до внимания и впечатлений. Когда они познакомились три года назад, её энергия казалась ему глотком свежего воздуха после долгих лет одиночества. Первая жена умерла после тяжёлой болезни, и пять лет Григорий жил один, не веря, что ещё когда-нибудь сможет кого-то полюбить. Алина ворвалась в его жизнь как буря, и он не устоял.
Теперь же воздуха становилось всё меньше, а шума — всё больше.
В ресторане уже стоял оживлённый гул. Сдвинутые столы, знакомые, но изменившиеся лица, радостные возгласы.
— Гришка! Живой! — первым к нему бросился Пашка Соловьёв, располневший, полысевший, но всё с теми же весёлыми глазами.
Они крепко обнялись по-мужски. Григорий почувствовал, как внутреннее напряжение немного отпускает. Вот оно — своё, настоящее.
— Знакомьтесь, это Алина, моя жена, — представил он спутницу.
Алина оглядела зал оценивающим взглядом, задержалась на простеньких салатах, чуть скривила губы и только потом натянула вежливую улыбку.
— Очень приятно. Алина.
Они сели за стол. Григорий уже собирался подключиться к разговору с Пашкой, который начал рассказывать историю про своего сына-артиллериста, но Алина решила, что пауза затянулась.
— А это у вас что за вино? — громко спросила она, вертя бутылку в руках так, будто обнаружила там что-то отвратительное. — «Изабелла»? Серьёзно? Гриш, я же просила заказать что-нибудь нормальное. Официант!
За столом сразу стало тихо. Ленка Смирнова, та самая библиотекарь, слегка втянула голову в плечи. Именно она, видимо, занималась организацией вечера и покупала напитки, исходя из скромного общего бюджета.
— Алин, нормальное вино, — тихо сказал Григорий, накрыв её руку своей. — Не начинай.
— Что значит «нормальное»? — не унималась она, повышая голос. — Пить эту кислятину — себя не уважать. Девушка! Принесите нам винную карту. Я сама выберу.
Григорий почувствовал, как лицо начинает гореть. Он поймал взгляд Ленки — виноватый и растерянный.
— Всем шампанского за мой счёт! — попытался он сгладить неловкость, но Алина уже окончательно взяла всё в свои руки.
Она заговорила громко, размашисто жестикулируя. Рассказала, как они летели бизнес-классом и стюардесса случайно пролила на неё сок. Как в гостинице им дали номер с не тем видом, и она устроила скандал, пока их не переселили в люкс.
— А мой Гриша, он же у меня тетеря, — смеялась Алина, оглядывая притихших одноклассников. — Стоит, молчит, глазами хлопает. Если бы не я, так и жили бы в том клоповнике с видом на стройку. Он у меня вообще беззубый. Деньги зарабатывать научился, а тратить — нет. Всё в заначку, всё по старинке.
Одноклассники молчали. Кто-то натянуто улыбался, кто-то уткнулся в тарелку. Пашка сидел, опустив глаза, будто ему было больно за друга.
— А вы где одеваетесь? — внезапно спросила Алина у Тани, полной женщины в скромном синем платье. — Это ведь рынок, да? По швам видно. Гриша, ну почему ты не можешь помочь своим друзьям? Стыдно же.
