Я вздохнула. Открыла банковское приложение. Через минуту тридцать тысяч ушли на счёт свекрови. Назад они, конечно, не вернулись. На самом банкете Лариса громко благодарила брата за шикарный праздник, а мне при всех досталось новое замечание от Тамары Эдуардовны: «Что-то ты, Марина, платье выбрала совсем унылое. Как на поминки. Мужчинам всё-таки нравятся яркие женщины».
Я промолчала. Виталий сидел рядом, пил вино и улыбался шуткам Игоря.
В начале мая родня мужа решила открывать дачный сезон. Дача принадлежала Тамаре Эдуардовне, но заниматься ею никто из них не хотел.
— Надо заказать машину перегноя, заменить плёнку на теплице и купить новые саженцы, — заявила свекровь, сидя у нас на кухне. — Виталик, организуй.
— Мам, я в выходные занят, у нас аудит на работе, — соврал муж. На самом деле он собирался на рыбалку с друзьями. — Пусть Марина съездит. Она в таких делах разбирается.
Я посмотрела на него. Аудит? Он работал обычным менеджером по логистике, никаких проверок у них не было.
— Я хотела к своей маме съездить, она заболела, — тихо сказала я.
— Твоя мама подождёт, обычная простуда, — отрезала Тамара Эдуардовна. — А рассада не подождёт. Марина, ты же сама всегда говорила, что мы семья. Свои люди друг другу счета не выставляют и дела не делят. Что ты теперь копейки считаешь и временем торгуешься?
Я смотрела на её лицо и понимала: она действительно считает себя правой. У свекрови просто не существовало чужих границ. Ей нужно было, чтобы дача выглядела прилично перед подругами и родственниками из провинции. Ей хотелось хвастаться красивой жизнью — за наш счёт.
Я поехала. Сама заказала плёнку на маркетплейсе за восемь тысяч. Сама оплатила машину земли — ещё двенадцать. Два дня провела, согнувшись на грядках под палящим солнцем. Лариса с Игорем появились только вечером воскресенья — пожарить шашлыки.
— Ой, Маринка, ну ты у нас работящая, — засмеялся Игорь, выходя из машины в чистых кроссовках. — Настоящая хозяйственная баба. Нам повезло с родственницей, да, Ларис?
Лариса осмотрела теплицу.
— Плёнка тонковата, — заметила она. — В следующий раз надо брать поплотнее. Ладно, а Виталя где? Почему он не помогал?
— Занят, — коротко сказала я, вытирая грязные руки о старый фартук.
Вечером, когда мы вернулись в город, я зашла в ванную и долго смотрела в зеркало. На меня глядела уставшая женщина с обветренным лицом, тёмными кругами под глазами и землёй под ногтями. Мне было сорок три. За последние пять лет я не купила себе ни одной по-настоящему дорогой вещи, никуда не съездила отдохнуть. Все мои деньги утекали в какую-то бездонную яму.
В конце месяца Виталий пришёл домой поздно. Бросил ключи на тумбочку в прихожей и прошёл на кухню.
— Марин, маме юбилей шестидесятилетний надо отметить. Решили у нас стол накрыть. Человек тридцать будет.
Я стояла у плиты и мешала суп.
— Тридцать человек? В нашей двухкомнатной квартире?
— А где ещё? — искренне удивился он. — У Ларисы однушка, у мамы ремонт не закончен. Ты же у нас готовить умеешь. Составишь меню, закупишь всё. Мама хочет, чтобы красиво было. Красная рыба, икра, хорошее горячее.
— Виталий, у меня на карте до зарплаты осталось тридцать тысяч. На такую толпу продукты обойдутся в два раза дороже. Давай пусть все скинутся? Лариса, дядя Коля, твоя мама со своей пенсии.
Муж недовольно поморщился.
— Ты опять начинаешь? Из-за денег скандал? Это юбилей матери! Я не буду позориться перед роднёй и собирать с них копейки.
— Тогда дай свои деньги, — спокойно сказала я.
— Они у меня на вкладе, ты знаешь. Если сниму раньше срока — проценты потеряю. Тебе трудно занять? У подруг перехвати. Ты же у нас специалист по финансам.
Он развернулся и ушёл в комнату, включив телевизор. Я осталась на кухне. Вода в кастрюле выкипала и заливала конфорку. Плита шипела. Я смотрела на пар и вдруг поняла, что больше не могу дышать в этой квартире.
Я дождалась, пока Виталий уснёт. Его ровное сытое сопение доносилось из спальни. Я села за кухонный стол, открыла ноутбук и запустила бухгалтерскую программу. Создала новый пустой файл.
Пальцы привычно побежали по клавишам. Я открыла историю своей банковской карты за последние пять лет. Выписки загружались одна за другой. Я стала вносить суммы в таблицу, разделяя их по категориям: «Праздники родни», «Дача свекрови», «Долги Ларисы и Игоря», «Продукты для гостей», «Подарки семье мужа».
Сначала суммы казались мелочью. Пять тысяч туда, три сюда. Перевод Тамаре Эдуардовне на лекарства, которые она потом забывала пить. Оплата банкета Ларисы. Зимняя резина для машины Виталия.
Я считала почти три часа. На экране рос столбец цифр. Когда программа вывела итог, я закрыла глаза. Потом открыла снова. Ошибки не было.
Один миллион двести сорок тысяч рублей.
Столько я потратила на людей, которые за моим же столом обсуждали моё тело, упрекали меня в неблагодарности и считали, сколько я положила себе в тарелку. За эти деньги можно было закрыть остаток кредита или купить моей маме маленький домик в пригороде, о котором она мечтала.
