Запах чужого парфюма на воротнике рубашки мужа был сладким, липким, с ванильной нотой и каким-то дешёвым мускусом. Мои духи так не пахнут. Я перестала носить сладкие ароматы ещё после тридцати.
Я стояла в ванной, держа эту рубашку в руках, и не плакала. Я считала. По старой профессиональной привычке. Главный бухгалтер с двадцатилетним опытом умеет считать быстро, спокойно и без лишних эмоций.
Игорю — сорок пять. Мне — сорок два. Нашему браку — восемнадцать лет. Нашей дочери Соне — шестнадцать. Нашему общему бизнесу, ООО «СтройМонтаж-Плюс», — двенадцать лет. Моя доля как учредителя — 50%. Его доля — 50%. Генеральный директор — он. Главный бухгалтер — я.
И теперь в этой схеме появилась ваниль.
Я бросила рубашку в стиральную машину, засыпала порошок, нажала кнопку и пошла на кухню. Пить чай. Думать.
Первые три недели я просто наблюдала. Игорь начал задерживаться. В его расписании вдруг появились какие-то «объекты в Подмосковье». Новый мужской парфюм — дорогой, хотя раньше он такие запахи терпеть не мог. Абонемент в фитнес-клуб. Голубая рубашка — цвет, который я не выносила, и он прекрасно об этом знал.
Я молчала. Варила борщ. Проверяла Сонины домашние задания. Закрывала квартальный отчёт.
А вечерами заходила в 1С и тихо просматривала движения по счетам нашей фирмы.
И вот что оказалось любопытным. За последние шесть месяцев Игорь подписал три договора с некой консалтинговой компанией «Астра-Консалт». Оплата за «маркетинговые услуги» — регулярно, раз в месяц. Общая сумма — три миллиона двести тысяч. Учредитель «Астра-Консалт» — Воронцова Кристина Андреевна, 1997 года рождения.
Я нашла её в соцсетях почти сразу. Блондинка. Губы. Ресницы. Мальдивы. Дубай. За последний месяц — шесть публикаций с геолокациями ресторанов, в которых мой муж, по его словам, «задерживался на объектах».
Я сохранила скриншоты. Распечатала договоры. Подготовила банковские выписки. Сложила всё в серую папку. И продолжила варить борщ.
Точка невозврата наступила во вторник вечером. Соня уехала в Казань на олимпиаду. Игорь, разумеется, «был на объекте». А в дверь позвонили.
На пороге стояла она. Кристина. В белой шубке из искусственного меха, с безупречным маникюром и пластиковым файлом в руках.
— Вы Марина? — спросила она без всякого «здравствуйте». — Можно войти? Разговор есть.
Я молча отступила в сторону. Внутри всё заледенело, но рука сама потянулась к телефону в кармане домашнего халата и включила запись. Диктофон я запустила ещё до того, как открыла дверь: через глазок я сразу поняла, кто пришёл.
Она прошла на кухню так уверенно, будто была у себя дома. Села. Положила файл на мраморную столешницу. Внутри лежала распечатка УЗИ.
— Двенадцать недель, — сказала она, глядя мне прямо в лицо. — Мальчик. Игорь знает. Он давно хотел сына, а вы ему только девку родили.
Я налила себе кофе. Медленно. Руки не дрожали, и это удивило даже меня.
— И чего вы хотите, Кристина Андреевна?
— О, вы уже знаете, кто я? — она довольно улыбнулась. — Значит, половину работы сделали сами. Тогда слушайте внимательно. Игорь уходит от вас. Но мы хотим всё решить мирно. Вы подаёте на развод, имущество делите пополам, а со своей доли в фирме он оформляет дарственную на меня. Потому что ребёнок. Понимаете?
— Понимаю, — спокойно кивнула я. — А если я откажусь?
Она подалась вперёд. Её духи ударили мне в нос — та самая ваниль.
— Тогда вам будет плохо. Во-первых, я подам на установление отцовства и алименты — с его официальной зарплаты в сто пятьдесят тысяч. Во-вторых, я знаю, что в фирме у вас двойная бухгалтерия. Игорь мне всё рассказал. Одно заявление в налоговую — и вы обе, и вы, и ваша фирма, сядете. Поэтому, Марина, лучше по-хорошему.
Я сделала глоток кофе. Он был горячим, обжёг язык. Даже хорошо — голова прояснилась.
— Кристина, Игорь знает, что вы пришли ко мне?
— Нет, — фыркнула она. — Он мямля. Всё у него «Соню жалко, Марину жалко». А я не такая. Я за своего ребёнка любого порву.
— Ясно, — я поднялась. — Дайте мне три дня подумать. Я вам позвоню.
Она ушла, цокая каблуками по моему паркету.
Я снова села на табурет. Отключила диктофон. На записи — сорок семь минут чистого, отчётливого голоса Кристины Андреевны Воронцовой. С угрозами налоговой. С планом отжать долю в фирме. С признанием в связи с женатым мужчиной и беременности от него.
Теперь начиналась работа.
На следующее утро я поехала не в офис. Я поехала к Татьяне Борисовне — моему адвокату. Мы обычно пересекались раз в год на корпоративах, а десять лет назад она вела развод моей подруги. Я выложила перед ней всё. Папку. Диктофон. Выписки.
Татьяна Борисовна слушала меня полтора часа. Потом сняла очки и сказала:
— Марина, у вас отличная позиция. Почти идеальная. Но давайте сделаем её ещё сильнее.
Мы сделали сильнее.
