Во-первых, я подала заявление о выходе из состава участников ООО «СтройМонтаж-Плюс» и продаже своей доли. Но не мужу, а — внимание — моему родному брату Сергею, с которым заранее всё обсудила. По номинальной стоимости. Полностью законная сделка, прямо предусмотренная уставом, с соблюдением преимущественного права. Игоря я письменно уведомила за 30 дней. Он просто не отреагировал: был слишком занят Кристиной. Через месяц сделка закрылась, и у Игоря появился новый партнёр — мой брат-юрист с долей 50%.
Во-вторых, я собрала весь пакет документов по тем самым «консалтинговым услугам» компании «Астра-Консалт». Три миллиона двести тысяч, выведенных из нашей общей семейной фирмы на компанию любовницы. Это был вывод активов из совместно нажитого имущества. А значит — основание для пересмотра долей при разводе в мою пользу.
В-третьих, я подала на развод. С требованием компенсировать половину выведенных средств. Приложила всё: договоры, выписки, фотографии Кристины с Мальдив за те же даты, когда Игорь якобы был «в командировке на объекте».
В-четвёртых, запись я не понесла в налоговую. Это было бы слишком грубо, да и мне самой могло прилететь рикошетом. Я решила действовать тоньше.
Через три дня, как и обещала, я позвонила Кристине.
— Кристина, давайте встретимся. Обсудим условия.
Мы встретились в кафе. Она пришла довольная, в новой шубе.
— Ну что, подумала? — хмыкнула она, развалившись на стуле.
— Подумала, — сказала я и достала телефон. Нажала play.
Её собственный голос разнёсся по столику. «Одно моё заявление в налоговую — и вы сядете». «Я за своего ребёнка любого порву». «Игорь мямля».
Кристина сначала побледнела. Потом покраснела. Потом снова побелела.
— Ты… ты меня записывала?
— Записывала, — я убрала телефон. — А теперь слушай меня внимательно, девочка. Из фирмы я уже вышла. Мою долю купил мой брат. Он юрист, кстати. Теперь Игорь работает с ним. Как думаешь, понравится ли моему брату история про «Астра-Консалт» и три миллиона, выведенные на твою контору? Думаю, он подаст иск о взыскании убытков с генерального директора. С Игоря. Лично. Плюс я уже подала на развод и требую компенсацию половины этих трёх миллионов. Так что к тому моменту, когда ты родишь своего мальчика, у Игоря может не остаться ни фирмы, ни квартиры, ни машины. Зато будут исполнительные листы и алиментные обязательства.
— Ты… ты блефуешь…
— Проверь, — я поднялась. — И да. Эту запись я пока никуда не понесу. Она у меня просто как страховка. На случай, если ты или Игорь вдруг решите, что я что-то забыла.
Я ушла, даже не оплатив её латте.
Через две недели Игорь пришёл ко мне. Осунувшийся, серый, будто за это время постарел на несколько лет.
— Марина. Я всё понял. Давай попробуем вернуть всё назад. Я с ней порвал. Это была ошибка.
Я посмотрела на него. На мужчину, с которым прожила восемнадцать лет. И вдруг поняла, что мне уже не больно. Не жалко. Никак.
— Игорь, — сказала я спокойно. — Ты вчера получил повестку в суд по разводу? Вот там и задавай все вопросы. При адвокатах.
Развод завершился за два заседания. Суд учёл вывод активов и присудил мне 70% совместно нажитого имущества. Квартира осталась мне и Соне, ипотеки на ней не было. Машина досталась Игорю — вместе с кредитом.
Кристина родила. Подала на алименты. Игорь теперь платит четверть официального дохода — тех самых ста пятидесяти тысяч, которые он сам себе когда-то назначил как генеральный директор. Мой брат, новый партнёр в фирме, позже одобрил снижение этой зарплаты до восьмидесяти тысяч — «в связи с кризисом в строительной сфере». Говорят, Кристина в бешенстве.
А я летом лечу с Соней в Италию. Впервые за восемнадцать лет — без Игоря, без его «объектов», без запаха чужой ванили.
В аэропорту Соня спросила:
— Мам, а ты его правда совсем не простила?
Я посмотрела в окно, на взлётную полосу.
— Доченька, я не прощала и не не прощала. Я просто посчитала.
Главбух всегда считает.
