— Таня, я всё решил: либо ты едешь на свадьбу моей сестры и держишь рот на замке, либо можешь больше не возвращаться домой, — произнёс Виктор, уже не скрывая раздражения.
Татьяна неторопливо положила ложку возле чашки и так пристально посмотрела на мужа, что тот почти сразу отвёл взгляд.
— Ты сейчас действительно это сказал?
— А что тебя удивляет? — Виктор прошёл через кухню, остановился возле окна, а затем резко повернулся к ней. — Через три дня у Кати свадьба. Соберутся все родственники. Ты хочешь устроить там публичный скандал?
— Я хочу только одного: чтобы твоя сестра перестала обсуждать меня со всеми, кто готов её слушать.
— Господи, снова ты за своё…
— Нет, Витя. Это не началось снова. Это вообще никогда не прекращалось.
Он с досадой провёл рукой по лицу.
— Ну сказала она пару лишних слов. С кем не бывает? Теперь из-за каждой неудачной фразы ты будешь поднимать на уши всю семью?
Татьяна тихо усмехнулась. В этой усмешке не было ничего весёлого. Скорее она услышала именно тот ответ, которого давно ждала.
— То есть для тебя всё это просто «пара лишних слов»?
— А как мне ещё это называть?
— Екатерина сообщила твоим тёткам, что я будто бы не способна иметь детей и поэтому ненавижу беременных женщин. Потом рассказала, что я вышла за тебя исключительно из-за квартиры. А неделю назад твоя двоюродная сестра поинтересовалась, правда ли, что когда-то я отбила жениха у собственной подруги. Мне перечислять дальше?
Виктор неопределённо повёл плечом.
— Люди всегда что-нибудь додумывают и преувеличивают.
— Они не могли исказить то, о чём я им никогда не рассказывала.
Он не нашёлся с ответом. В наступившей тишине стало слышно, как где-то за стеной с грохотом закрылись двери лифта.
Татьяна встала из-за стола, взяла чашку и вылила остатки кофе в раковину. Её руки оставались спокойными, но каждое движение стало нарочито точным, словно она боялась позволить себе хотя бы один лишний жест.
— Я уже разговаривала с Катей. Спокойно, без криков и скандалов. Просто спросила, зачем она всё это делает.
— И что она ответила?
— Сказала, что имеет право говорить всё, что считает нужным. А потом посоветовала мне улыбаться на свадьбе, потому что «семейные фотографии однажды будут рассматривать дети».
Виктор нахмурился.
— Возможно, она выпалила это на эмоциях.
— Она произнесла это при твоей матери.
— Мама просто решила не вмешиваться.
Татьяна повернулась к нему.
— В том-то и дело. Никто никогда не вмешивается.
До этой истории Татьяне казалось, что с родственниками мужа ей если и не повезло идеально, то по крайней мере всё сложилось терпимо. Свекровь, Нина Павловна, была женщиной шумной, деятельной и непоколебимо уверенной в том, что в каждой семье обязан существовать человек, который «держит всех вместе». Разумеется, таким человеком она считала исключительно себя.
Екатерина, сестра Виктора, производила совсем другое впечатление. На первый взгляд она казалась мягче матери, приветливее и общительнее. Она могла обнять человека так, словно не видела его несколько лет, хотя встречалась с ним только вчера. Могла искренне похвалить платье, а спустя пять минут поинтересоваться у другой родственницы, не слишком ли оно легкомысленное для такого возраста.
Татьяна распознала эту особенность далеко не сразу.
С Виктором они были женаты уже восемь лет. Детей у супругов не было. Вначале они просто не торопились, затем решили заняться здоровьем, а потом выяснилось, что подобные вопросы не решаются так легко и быстро, как любят рассуждать окружающие.
Татьяна никогда не выносила эту болезненную тему на семейные застолья. Виктор, казалось, тоже умел хранить молчание. Они заранее договорились, что не станут обсуждать личные медицинские вопросы с родственниками.
Поэтому первый неожиданный звонок застал Татьяну совершенно врасплох.
Звонила тётя Виктора — Валентина Аркадьевна.
— Танечка, только ты не обижайся. Я ведь от чистого сердца. Не мучай себя, если врачи уже сказали, что надежды нет. Сейчас столько женщин прекрасно живут для себя.
В тот момент Татьяна стояла в прихожей, держа в руке пакет с продуктами, и несколько секунд неподвижно смотрела на ключ, оставшийся в замке.
— Какой именно врач вам это сказал?
— Ой, да я уже не помню, от кого слышала… Возможно, Катенька что-то упоминала. Но я ведь ничего плохого не хотела.
Татьяна быстро завершила разговор. Не стала оправдываться, что-либо объяснять или вступать в спор. Просто прошла на кухню, поставила покупки на стол и села на стул.
Когда она рассказала об этом Виктору, тот отнёсся к ситуации неожиданно легко.
— Тётя Валя всю жизнь суёт нос в чужие дела.
— Откуда она вообще узнала?
— Понятия не имею. Может, мама что-то сказала. А мама могла решить, что это не секрет.
— Мы никому ничего не сообщали.
— Таня, только не устраивай расследование.
Тогда она предпочла промолчать. Не потому, что согласилась с мужем, а потому, что не хотела превращать болезненную тему в очередное семейное представление.
