Вероника вошла в квартиру, прижимая к себе сонную Полину и слегка подталкивая вперёд мрачного подростка с тяжёлой дорожной сумкой. После похорон Жанны она вернулась домой не одна и прекрасно понимала, насколько трудный разговор её ждёт. Кирилл появился в коридоре, увидел детей и мгновенно застыл. По его стиснутым губам было понятно: муж едва сдерживает ярость.
— Это ещё что за процессия? — голос Кирилла дрожал от напряжения. — Вероника, ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Помоги Артёму снять обувь, он почти не держится на ногах, — спокойно попросила она, проходя дальше. — Я уложу Полину, после этого поговорим.
— Нет, разговаривать будем сейчас. А завтра с утра отвезём обоих в органы опеки.
— Ни в какое учреждение они не поедут.
Артём вздрогнул и замер посреди прихожей, крепко прижав сумку к груди. Полина заворочалась у Вероники на руках и что-то невнятно прошептала во сне. Кирилл сделал шаг вперёд, перекрывая дорогу к спальне. В этот момент его взгляд показался Веронике совершенно незнакомым.
— Ты без предупреждения привела в наш дом двух чужих детей! Ты хотя бы понимаешь, что это означает?
— Я понимаю гораздо лучше тебя. У них никого не осталось. Отец исчез три года назад, а тётя отказалась их забирать. Причём сделала это прямо на похоронах, возле гроба.
— А я здесь при чём? Какое отношение это имеет ко мне, Вероника?
— Самое прямое. Ещё год назад мы сами обсуждали усыновление. Неужели ты забыл?
Кирилл шумно вдохнул и криво усмехнулся. Артём тем временем сделал осторожный шаг к входной двери, будто уже прикидывал, сможет ли убежать. Вероника заметила это и едва заметно покачала головой, давая понять, чтобы он оставался на месте. Подросток остановился.
— Артём, иди на кухню, — ровно сказала она. — В холодильнике есть котлеты. Разогрей и поешь. Полину я сейчас уложу, а потом мы с Кириллом спокойно всё обсудим.
— Я есть не хочу, — тихо ответил мальчик.
— Иди.
Когда подросток ушёл на кухню, Кирилл почти перешёл на шёпот, чтобы дети не слышали. Но говорил он с такой злостью, будто шипел. Вероника молча выслушала всё: обвинения в безответственности, рассуждения о лишних ртах, упоминание матери, которая, по его словам, «оторвёт ему голову». Она уложила Полину в гостевой комнате, поправила одеяло и лишь после этого повернулась к мужу.
— Завтра я подам документы на временную опеку. Жанна передала мне бумаги ещё полгода назад, будто заранее чувствовала, что может случиться.
— Значит, ты уже всё решила без меня?
— Нет. Я предлагаю нам принять решение вместе. Сейчас. Но если ты скажешь «нет», я заберу детей сама, а дальнейшие вопросы с тобой буду решать через юриста.
Кирилл крепко сжал челюсти. Он хорошо знал этот тон Вероники — спокойный, без истерики, без слёз и надрыва. Так она говорила только тогда, когда назад дороги уже не оставалось.
Утро началось со звонка Тамары Сергеевны. Кирилл разговаривал с матерью в коридоре, прикрывая телефон ладонью, но её возмущённый голос всё равно доносился сквозь дверь. Вероника варила кашу и улавливала отдельные фразы: «опозорился», «своих детей не завёл», «ещё чужих не хватало». Артём сидел за кухонным столом и изо всех сил делал вид, что ничего не слышит.
— Ешь, — Вероника поставила перед ним тарелку. — Манная каша с изюмом. Жанна говорила, что ты её любишь.
— Раньше любил, — тихо уточнил он. — Когда был маленьким.
— Тогда попробуй снова. Может, вкус вспомнишь.
Кирилл вернулся на кухню с серым, словно покрытым пеплом лицом. Он сел напротив Артёма и долго смотрел на него. Подросток упрямо не поднимал головы от тарелки.
— Артём, — наконец произнёс Кирилл. — Вчера я сказал много лишнего. Ты всё слышал?
— Слышал.
— Прости. Я не собираюсь от вас отказываться. Просто испугался.
Мальчик поднял глаза. В них было столько недоверия, что Веронике стало тяжело дышать. Из комнаты доносился голос Полины, которая что-то рассказывала своей плюшевой собаке, не подозревая, о чём сейчас говорят взрослые.
— Вы меня отдадите? — прямо спросил Артём. — Полину оставите у себя, а меня отправите туда?
— Никого никуда не отдадут, — твёрдо сказал Кирилл. — Если вас двое, значит, двое. Но будет одно правило: в этом доме никто никому не врёт. Согласен?
— Согласен.
— Тогда давай руку.
Артём осторожно протянул ладонь. Кирилл крепко пожал её. Вероника отвернулась к плите, чтобы никто не заметил, как у неё заблестели глаза.
Оформление документов оказалось намного сложнее, чем они предполагали. Бесконечные справки, комиссии, осмотры, проверки и акты о состоянии жилья. Их постоянно направляли из одного учреждения в другое, требовали характеристики с работы, заключения специалистов, подтверждения доходов и жилищных условий.
— Они опять требуют справку о зарплате, — Вероника бросила на стол новый бланк. — Уже третий раз за месяц.
— Я принесу, — Кирилл продолжал смотреть в калькулятор. — Я ещё подработку нашёл. Вечером буду вести занятия. Иногда и по выходным.
— Кирилл, я тебя почти перестала видеть.
