— Зато ты рядом с детьми. Кто-то из нас должен зарабатывать.
Однажды в инспекции им заявили прямо: пока процедура оформления не завершена, Артёма и Полину временно поместят в специальное учреждение. Вероника побледнела. Кирилл сразу поднялся и поставил ладони на стол.
— Никуда вы их не отправите.
— Молодой человек, существует установленный порядок…
— Этот порядок должен защищать детей, а не перевозить их из одного чужого места в другое. У нас есть отдельные кровати, еда, медицинские документы, договорённость с детским садом. Что ещё требуется?
— Нам нужно, чтобы вы прекратили оказывать давление.
— А мне нужно, чтобы трёхлетняя девочка не проснулась ночью в незнакомой кровати среди посторонних людей. Вы готовы лично отвечать за то, что с ней там произойдёт?
Сотрудница ничего не ответила. Кирилл смотрел ей прямо в глаза и не отводил взгляда. Уже на следующий день им выдали временное разрешение оставить детей дома до завершения проверки.
Семье пришлось взять кредит. Они переклеили обои в детской, купили ещё одну кровать, новый шкаф и письменный стол для Артёма. Полину определили в садик с логопедической группой, а Артёма записали на плавание, о котором он мечтал ещё при жизни матери. Вероника стала заниматься с учениками дома, а Кирилл теперь возвращался ближе к полуночи.
— Мы точно справимся? — спросила она как-то вечером, глядя на пачку счетов и квитанций.
— Справимся. Я всё подсчитал. Если сократить расходы примерно на пятую часть и ничего лишнего не покупать, через год выровняемся.
— А отпуск?
— Через год. Поедем к морю. Полине полезен морской воздух.
С Артёмом Кирилл неожиданно нашёл общий язык. Подросток неделями почти не разговаривал, резко отвечал и постоянно прятался за наушниками. Но однажды ночью Кирилл услышал из его комнаты тихий сдавленный звук, словно кто-то пытался заглушить плач подушкой.
— Артём, — он осторожно приоткрыл дверь. — Одевайся. Пойдём прогуляемся.
— Куда? Сейчас час ночи.
— До круглосуточной пекарни. Я проголодался.
— А Полина?
Кирилл оглянулся. Девочка крепко спала, обняв плюшевую собаку. Рядом лежала Вероника, чтобы сразу услышать, если малышка проснётся. Он кивнул в сторону выхода.
— Пойдём. Нас не будет минут тридцать.
Они молча прошли через пустой двор. У киоска Кирилл купил две булочки и два небольших пакета молока. Потом они сели на холодную скамейку под фонарём.
— Артём, послушай, — начал Кирилл, разламывая булку. — Тебе тринадцать лет. Ты уже мужчина. И если ты плачешь, это нормально. Даже правильно. Но Полина не должна этого видеть.
— Я не плачу.
— Плачешь. Я слышу, как ты в подушку утыкаешься.
— Ну и что?
— Если малышка увидит, она испугается. А ей сейчас нельзя бояться. Поэтому договоримся так: когда станет тяжело, постучи мне в стену. Мы выйдем, придём сюда, посидим. Можешь плакать сколько нужно, я отвернусь. Хорошо?
Артём долго смотрел на булку в своих руках. Потом сглотнул и кивнул. Домой они вернулись через сорок минут.
Полина привязалась к Веронике почти сразу. Уже через пару месяцев она бегала по детской площадке и на весь двор кричала: «Мама Вероника, смотри, я съехала с горки!». Тамара Сергеевна сначала лишь недовольно поджимала губы, затем стала приносить пироги, а позже начала сама забирать девочку из садика. Однажды Вероника услышала, как свекровь сказала соседке: «Мои внуки». Без пояснений и оговорок.
— Кирилл, твоя мама сегодня купила Артёму новые кроссовки.
— Я знаю.
— Они дорогие.
— Знаю. Она вчера звонила и уточняла размер.
Через год они отправились в Хорватию. Полина впервые увидела море. Артём впервые за долгое время засмеялся по-настоящему — на прогулочном катере, когда брызги воды летели ему прямо в лицо. Вероника фотографировала каждую мелочь, а Кирилл загорел и будто стал моложе на десять лет.
Однако после возвращения начались разговоры. Сначала на работе.
— Вероника, правда, что за каждого ребёнка вам платят по сорок тысяч?
— Кто вам это сказал?
— Ну, об этом все говорят. Вы теперь явно не бедствуете — Хорватия и всё такое.
— Поездку мы оплатили кредитом, который будем погашать ещё два года.
— Это вы так рассказываете.
Соседка из подъезда оказалась ещё прямолинейнее. Она остановила Веронику возле лифта и тихо спросила:
— Квартиру Жанны вы уже переоформили на себя? Или возникли какие-то препятствия?
— Квартира Жанны принадлежит Артёму и Полине. До их совершеннолетия любые сделки с ней запрещены. Есть ещё вопросы?
— Я просто поинтересовалась.
— А я просто ответила.
Кирилла на работе спросили открыто: хорошо ли живётся на выплаты за опеку? Он не стал оправдываться или спорить. Только спокойно посмотрел на коллегу и сказал:
— Все деньги, которые получают дети, мы откладываем Артёму на образование. До последней копейки. Могу показать банковскую выписку, если вам действительно интересно.
— Да ладно, я же пошутил.
— А я не шучу. Больше с такими вопросами ко мне не подходите.
Вечером Вероника положила голову ему на плечо.
