— Инга, хватит уже реветь так, будто случилась вселенская катастрофа. Ты ведь сама должна понимать, я больше так не могу. Неужели ты правда ничего не видишь и не понимаешь, что между нами давно огромная пропасть? Где ты, а где я?
За окном быстро сгущались сумерки, хотя часы показывали всего пять вечера. Снег валил крупными мягкими хлопьями и за считанные минуты превращал город в сказочную открытку. Люди на улице улыбались, обсуждали неожиданное похолодание, и никто даже не подозревал, что именно сейчас в обычной квартире многоэтажного дома рушится чья-то привычная жизнь.
— В каком смысле — не можешь, Андрей?
Привлекательный мужчина посмотрел на жену тяжёлым, уставшим взглядом. Он уже почти час пытался объяснить ей, что уходит, а она, кажется, всё равно не до конца осознавала происходящее. Сидит, смотрит на него заплаканными глазами, всхлипывает. Ну что с ней делать?
— В самом прямом. Я ухожу. И не надо устраивать эти сцены. Честно, Инга, хватит.
Инга и без того последний час держалась на остатках сил. Внутри всё стянуло в тугой болезненный комок. Она действительно пыталась уловить смысл его слов, но они будто доносились до неё из-под воды. Ещё утром она готовила ему завтрак, спрашивала, что приготовить на ужин, а теперь любимый человек велит ей собирать его вещи и спокойно сообщает, что устал от неё и у него есть другая женщина. Любимая, если уж говорить честно. А тогда кто она?
— Ты правда всё решил? А детям что скажешь?
— Детям? — Андрей криво усмехнулся и снова начал нервно ходить по кухне. — Если честно, дети меня тоже уже достали. Эти бесконечные кружки, уроки, сопли, родительские собрания. Я хочу жить нормально, ярко, на полную, а не обсуждать, кто куда пойдёт и что кому купить к школе. А Лиза — это как свежий воздух, понимаешь? С ней нет твоих вечных разговоров про еду, продукты и как протянуть до зарплаты. Рядом с ней я снова чувствую себя живым.
— Живым, — тихо повторила Инга, будто эхо.
— Ты утонула в быту, — продолжал он, медленно и безжалостно вдавливая её в пол словами. — На себя посмотри. Поправилась, запустила себя, вечно уставшая. Ты стала каким-то придатком к кухне. Когда мы вообще куда-то выбирались, кроме магазина? Когда ты последний раз удивляла меня как женщина?
Она вздрогнула и попыталась хоть как-то защититься:
— Почему во всём виновата только я? Я старалась, тянула дом, детей, работу. И костюмы тебе покупала, и во всём подстраивалась! И, между прочим, я тоже работаю!
— Ой, не начинай. — Он лениво перебил её, будто отмахнулся от надоевшей мухи. — Что там у тебя за работа? Сидишь целый день, штаны протираешь да сплетни слушаешь. Знаешь, с Лизой мне ничего не нужно объяснять. Она красивая, ухоженная, не пилит меня каждую минуту и не лезет в мои дела. И да, я уже подал на развод. Жалко только, что имущество придётся делить пополам. Ты этого не заслужила. Закон идиотский, бесит!
Инга замолчала. Внутри будто всё покрылось льдом. Последние месяцы они с мужем и правда часто ругались, он перестал помогать, не слышал её, раздражался по любому поводу. Она думала: мало ли, трудности на работе, усталость, возрастной кризис. А оказалось вот оно как. Она — страшная и толстая, дети — лишняя обуза. Ладно она, но дети-то в чём виноваты? Она смотрела на такое родное лицо и вдруг не узнавала человека перед собой.
— Ты… как ты можешь? Ты за один вечер растоптал почти пятнадцать лет нашей жизни. Обесценил всё, унизил меня, — прошептала она, вытирая слёзы. — За что?
— Я просто говорю правду. Ты сама решила стать серой мышью.
— Так это ты же постоянно говорил, что терпеть не можешь, когда я крашусь. Что тебе нравится естественность. Ты сам высмеивал всех ярких, накачанных, с губами и макияжем. А теперь я вдруг мышь? Я мышь? А твоя любовница тогда кто?
Андрей равнодушно пожал плечами:
— Ну, если сравнивать, ты даже не мышь, а моль. А она — яркая бабочка. И хватит изображать жертву. У тебя дети остаются, радуйся. Чего сидишь? Иди уже, собери мои вещи.
Он посмотрел на неё давящим взглядом. Инга молча поднялась и пошла в комнату собирать его одежду. Ей казалось, что внутри неё что-то окончательно умерло. Та любовь, ради которой она вставала в пять утра, готовила завтрак и свежий сок, теперь корчилась где-то внутри в предсмертных муках. Ей всегда казалось, что от хороших, правильных, заботливых жён не уходят. Уходят. Ещё как уходят.
Через час, когда за Андреем хлопнула входная дверь, до Инги медленно дошло, что это не кошмарный сон. Её резко замутило, и она бросилась в туалет. Она стояла на коленях перед унитазом, вся дрожала и не могла остановиться. Дочь, вернувшись из школы, увидела мать именно в таком состоянии.
— Мам? Мама, что случилось?
— Ничего, доченька. Всё нормально.
Конечно, всё нормально. Муж сбежал, как крыса с тонущего корабля, а ей теперь нужно объяснять всё детям. Нужно собирать себя по кускам, думать о жилье, деньгах и будущем. Вот тебе и «за мужем как за каменной стеной». Вот тебе и «женщина должна создавать уют». Создавала. Получила благодарность.
Развели их довольно быстро. С большим трудом удалось договориться, что она останется жить в этой квартире. Андрей настолько дотошно высчитывал стоимость каждого предмета и сумму, которую она якобы ему должна, что ей становилось жутко. Он готов был делить даже электрический чайник! Ничего, взяла кредит, помогли родители.
Наверное, только во время развода Инга до конца поняла: всё, это действительно конец. Её накрыло так сильно, что иногда хотелось просто шагнуть в окно. Она представляла, как бывший муж целует какую-то незнакомую девушку, возит её на работу, знакомит с родителями, и выла от тоски, боли и злости. Она не жила, а существовала. Что-то готовила, ходила на работу, делала дела на автомате. Неожиданной опорой стали дети. Они начали помогать без просьб, мыли посуду, убирали за собой, стали взрослее.
Нет, всё было не как в кино, где героиня щёлкает пальцами и просыпается новой женщиной. Да, спустя полгода Инга всё-таки дошла до парикмахерской. Отрезала длинные русые волосы до короткого каре. Покрасилась в оттенок тёмного шоколада. Андрей всегда обожал её прежние волосы, поэтому это стало чем-то вроде маленького бунта. Когда она посмотрела в зеркало, то почти не узнала себя. На неё смотрела незнакомая женщина с холодным, немного циничным взглядом.
Потом она записалась в спортзал. Наверное, потому что так делают многие после развода. Зачем? Она и сама толком не понимала. Ходила через силу, через усталость, через «не хочу» и боль в мышцах. Через три месяца тело начало меняться. Исчезли бока, появилась талия, о которой она не вспоминала ещё со времён вторых родов.
— Ого, мам, — однажды сказал сын. — Ты теперь прям милфа.
— Спасибо, — усмехнулась Инга. Ей было почти всё равно. Она не собиралась ни с кем знакомиться, даже ради «здоровья». Слишком глубоко болело и слишком страшно было снова кому-то доверять.
Следующим шагом стал небольшой ремонт в квартире. В коридоре она выкрасила стены в нежно-голубой цвет. Андрей этот оттенок терпеть не мог. Назло ему? Возможно. Купила ярко-зелёный диван, о котором давно мечтала. Но самым главным стало другое: она завела кота. Рыжего, с порванным ухом, найденного возле магазина. Назвала Лёвой. Бывший муж ненавидел животных, у него была аллергия, поэтому раньше она даже мечтать не могла о пушистом друге. Теперь могла.
Казалось, что она всё делает ему наперекор, но на самом деле Андрею было абсолютно всё равно. И от этого становилось ещё больнее.
Прошёл год
Жизнь постепенно стала выравниваться. Точнее, боль и злость начали отпускать. Инга уже не узнавала себя в зеркале — и на этот раз ей это нравилось. Короткая стрижка, джинсы, белая футболка. Она больше не носила то, что когда-то одобрял муж. Теперь она выбирала вещи, которые нравились ей. Дети помогали по дому без напоминаний и почти перестали спрашивать об отце. Они всё прекрасно понимали: он даже не звонил. И вот однажды случилось явление бывшего супруга народу…
Резкий звонок раздался в одиннадцать вечера, когда Инга уже собиралась ложиться. Андрей стоял на площадке с нарочито уверенным видом. Только выглядел он иначе: похудел, осунулся, под глазами залегли тени. Сердце на секунду замерло, а потом бешено застучало. Несмотря на всё, что он сделал, в нём всё ещё было что-то родное, и на мгновение ей захотелось обнять его, прижаться и не отпускать. Она тут же отогнала это желание и открыла дверь.
— Привет.
— Андрей? Почему так поздно?
— Можно зайти?
— Зачем?
Он тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.
— Будем соседям спектакль устраивать?
Инга молча отступила в сторону, и он прошёл на кухню. По дороге он быстро оглядел квартиру, и она заметила, как его лицо брезгливо скривилось. В душе у неё будто запели птицы. Не нравится? Отлично. Значит, всё правильно. Андрей сел за стол, сжал руки перед собой:
— Я понял, что совершил ошибку. Огромную ошибку. Инга, выслушай меня.
В самых тайных мечтах она иногда представляла этот момент, но сейчас внезапно растерялась. И тут на кухню вошёл Лёва. Андрей увидел кота, поджал губы, сплюнул в сторону и только после этого продолжил:
— Понимаешь, Лиза оказалась совершенно никчёмной. Она не готовила, не убирала. Представляешь, мне самому приходилось себе готовить! Я сто раз говорил, что утром мне нужна каша. Нет, она закатывала истерики, что не прислуга, что у меня у самого руки есть. А зачем тогда женщина в доме? И эти её короткие юбки, губы, постоянная показуха. Ну успокойся уже, веди себя прилично. Нет же. Прихожу с работы — дома бардак. «Я не обязана», говорит, — он нервно хохотнул. — И деньги. Господи, ты столько лет со мной прожила и никогда ничего толком не просила. А эта — как бездонная яма.
— А мне ты это зачем рассказываешь? — спокойно спросила Инга, всё ещё не веря происходящему. Бывший муж правда пришёл жаловаться ей на любовницу? Ей теперь его пожалеть?
— В общем, я с ней расстался. Уже две недели как. И понял, что всё это время думал о тебе.
Инга невольно вскинула брови:
— Серьёзно?
— Серьёзно. Инга, ты очень изменилась. — Он окинул её взглядом с ног до головы, и в этом взгляде было откровенное мужское одобрение. — Похудела, причёска тебе идёт. Ты выглядишь… просто огонь. Правда. Я даже не сразу понял, что это ты, когда дверь открылась. Молодец.
— И про детей ты тоже вспомнил? — тихо спросила она. Иронию он, конечно, не уловил.
— Слушай, я возвращаюсь. Давай начнём сначала. С детьми я поговорю. Они поймут.
— Поймут? — переспросила Инга. — Ты хочешь им объяснить, почему отец целый год вычеркнул их из жизни и даже с днём рождения не поздравлял?
Андрей привычно отмахнулся. Когда-то, в самом начале их отношений, ей даже нравилась в нём эта холодная уверенность и мужская жёсткость. Ей срочно нужно было лечить голову за такие вкусы.
— Инга, не начинай. Они дети, быстро забудут. Главное, что я вернулся. Я понял, что люблю тебя. Ты была идеальной женой, а я повёл себя как идиот.
— Идеальной, — медленно повторила она. — Серой мышью.
— Ну я же извинился. Тем более, ты, как я вижу, тоже поняла свои ошибки.
В голове у Инги мгновенно пронеслось их возможное будущее. Она снова спит по пять часов, стараясь угодить мужу. Только теперь ещё нужно будет угадывать, когда он любит «естественную женщину», а когда требует, чтобы она была яркой и эффектной. Каждый день ждать нового удара в спину, потому что он уже привык вытирать об неё ноги — и сделает это снова. Она смотрела на него и вдруг поняла: любовь исчезает. Растворяется, как дым. Из-за её ноги выглянул Лёва и зашипел на Андрея.
— Кстати, это кот? — брезгливо спросил он, будто только сейчас осознал. — Ты же знаешь, у меня аллергия. Так что давай избавляйся от него, куда хочешь.
— Пошёл ты…
Андрей замер, явно не понимая, что происходит. Его тихая удобная жена только что что-то сказала против?
— Вот как ты теперь разговариваешь? Ты же клялась, что любишь меня. Значит, врала?
Инга выпрямила спину. Глубоко вдохнула и спокойно, отчётливо произнесла:
— Так же, как и ты, Андрей. Оказалось, люди действительно меняются. И та овечка, которая готова была мыть тебе ноги и пить эту воду, наконец пришла в себя. Знаешь, жизнь не обязана крутиться вокруг твоих брюк.
Андрей открыл рот, потом закрыл. На его лице мелькнуло искреннее недоумение. Он правда не понимал, почему жена не бросилась ему на шею и не благодарит судьбу за его возвращение. В этот момент на кухню зашёл сын. Увидев отца, он равнодушно кивнул и тут же вышел. Андрей крикнул ему вслед:
— Ты что, обалдел? Почему нормально не здороваешься? Значит так, — теперь он уже прошипел Инге. — Ты зря времени не теряла. Детей против меня настроила, ещё и хахаля себе, наверное, завела.
— Пока.
Андрей искренне не понимал, что делать дальше. Всё пошло совсем не по его сценарию. Поэтому он что-то зло пробормотал и направился в прихожую. Пока обувался, то и дело косился в сторону детской. Дети были там, но явно притихли и не собирались выходить к отцу. Инга смотрела на него и вдруг ясно поняла: мужчина, который пятнадцать лет был центром её вселенной, стал для неё никем.
