Я шла на свидание с Николаем совершенно спокойно: его профиль на сайте знакомств выглядел почти образцово. Тридцать два года, работает в IT, «любит поездки, слушает джаз и обожает кошек». В переписке он казался вежливым, хоть и немного пассивным: чаще писала и предлагала темы я, но я решила, что это обычная застенчивость технаря. Я представляла встречу самой обычной: он придёт один, возможно, с букетом или хотя бы с робкой улыбкой. Но реальность оказалась куда насыщеннее и абсурднее любого сериала.
Николай пришёл не один. За маленьким столиком рядом с ним уже сидела женщина лет шестидесяти, которая своим присутствием будто заняла всё пространство кафе. У неё было лицо человека, привыкшего командовать, не повышая голос. Прическа, залитая лаком до состояния шлема, строгий костюм цвета мокрого асфальта и тяжёлый взгляд сразу дали понять: лёгким этот вечер не будет.
Первым желанием было развернуться и уйти, сделав вид, что я ошиблась кафе, улицей, городом, а лучше — страной. Но любопытство победило. К тому же у меня есть дурная привычка досматривать странные ситуации до конца. Я глубоко вдохнула, собралась и подошла к столику.
— Вот и она, — громко произнесла женщина, даже не позволив Николаю открыть рот. Смотрела она на меня так, будто оценивала товар перед покупкой, причём товар явно вызывал сомнения.
— Садитесь. Вы опоздали на две минуты. Пунктуальность, между прочим, признак воспитания. В нашей семье принято уважать чужое время, хотя, как вижу, не все разделяют этот принцип, — продолжила она.
Николай виновато улыбнулся, втянул голову в плечи и уткнулся в меню так, словно надеялся исчезнуть между строками с салатами и горячими блюдами.
— Мама просто решила немного посидеть с нами, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Она случайно была неподалёку…
— Я не была неподалёку, Николай, — резко перебила женщина, постукивая по столу пальцами с массивными кольцами. — Не надо врать, тебе это не идёт. Я приехала специально. Ты прекрасно знаешь, что совершенно не умеешь выбирать женщин. Всё время тянешься к каким-то неподходящим вариантам. Кто-то должен оценить кандидатуру до того, как ты снова потратишь время, деньги и нервы.
Именно в этот момент во мне окончательно умерла та самая воспитанная девочка, которую с детства учили уважать старших, терпеть неловкость и не отвечать грубостью на грубость. Но вместо того чтобы встать и уйти, хлопнув дверью, я решила: раз уж меня привели на собеседование, пусть оно будет полноценным. Только интервьюером стану я.
Я спокойно сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула, поправила блузку и посмотрела прямо в холодные оценивающие глаза этой женщины. Пусть будет Тамара Петровна.
— Прекрасный подход, — сказала я с вежливой, но уже опасной улыбкой. — Мне нравится практичность. В наше время действительно не стоит тратить месяцы на романтические иллюзии, если можно сразу перейти к деловому обсуждению. Раз мы решили пропустить этап флирта, прогулок, неловких комплиментов и сразу обсудить перспективу объединения ресурсов с целью создания семейной ячейки, у меня тоже есть несколько важных вопросов. И к кандидату, и к его официальному представителю.
Я достала из сумки блокнот и ручку. Это был чистый театр, но эффект получился великолепный. Николай застыл, как зависший компьютер, а Тамара Петровна впервые за вечер на пару секунд потеряла дар речи.
Я понимала, что начинать нужно с главного — с фундамента. Маменькины сынки, а Николай, судя по всему, был классическим представителем этого вида, часто маскируют бытовую беспомощность и финансовую зависимость словами о «семейных ценностях» и «особой связи с матерью».
— Итак, Николай, — начала я сухим деловым тоном, полностью игнорируя его беспомощную попытку подозвать официанта, — раз Тамара Петровна подняла тему целесообразности, расходов и рисков, предлагаю сразу всё прояснить. На какой жилплощади вы сейчас проживаете?
— Ну… мы живём в большой трёхкомнатной квартире в центре, — неуверенно начал он.
— Квартира принадлежит вашей маме? — уточнила я, делая пометку в блокноте и подчёркивая строку.
— Это наша семейная квартира! — возмутилась Тамара Петровна, явно почувствовав, что контроль над беседой ускользает из её рук.
— Поняла. То есть юридически недвижимость оформлена на вас, Тамара Петровна, а у Николая собственной доли нет. Двигаемся дальше. Николай, какую часть ежемесячных расходов вы оплачиваете? Коммунальные услуги, продукты, бытовая химия, ремонт? Или вы отдаёте зарплату маме, а она уже распределяет средства и выдаёт вам деньги на личные нужды?
Николай покраснел так сильно, что почти слился с бордовой обивкой дивана.
— Я… я участвую… помогаю дома. Мама просто лучше разбирается, как правильно вести бюджет.
— То есть финансовой самостоятельности нет, — подвела итог я достаточно громко, чтобы пара за соседним столиком тоже услышала. — Тамара Петровна, вы осознаёте, что в случае нашего брака я буду настаивать либо на переезде Николая ко мне, либо на аренде отдельного жилья? Все его доходы, которые сейчас поступают в ваш семейный бюджет, будут направлены на нужды нашей пары. Вы готовы лишиться удобного взрослого сына, который оплачивает часть ваших расходов?
