Сестра вышла замуж за моего бывшего. Они назвали дочь в честь меня — теперь не знаю, что с этим делать
У мамы нас двое. Я и Катя — она младше меня на три года. Детство у нас было самое обычное, сестринское: ругались из-за игрушек, делили одну комнату, она могла назвать меня «дурой», а я за это давала ей сдачи.
Но, несмотря на всё это, мы были близки. Очень. Я перед школой заплетала ей косы. А она после моих тренировок ждала меня у выхода, чтобы мы вместе возвращались домой.
Катя всегда была красивее меня. Я говорю это без злости — просто как факт. Я обычная: русые волосы, серые глаза, нормальная фигура. Не страшная, нет. Но из тех, кого не замечают в толпе. А Катя была другой — заметной. Тёмные волосы, зелёные глаза, стройная, высокая, с длинными ногами. Такие девушки проходят мимо, а люди оборачиваются. Такие улыбаются — и будто всё вокруг становится к ним мягче.
Я ей не завидовала. Правда. Я привыкла. Когда всю жизнь рядом с тобой живёт красивый человек, это становится чем-то естественным. Как море рядом с домом. Ну море и море. Красивое. А ты — берег. Не лучше и не хуже. Просто другое.
С Димой я познакомилась в двадцать четыре. Компания общих друзей, дача, шашлыки, вечерний смех. Он сидел напротив меня и смеялся над моими шутками. Красавцем он не был — простой парень, программист, очки, немного кривоватая улыбка. Зато умный. И какой-то тёплый. Из тех людей, с которыми приятно молчать — не потому, что говорить не о чем, а потому что и без слов спокойно.
Мы прожили вместе четыре года. Снимали его однушку на окраине. Я работала менеджером, он — в какой-то IT-компании. По вечерам готовили ужин, включали фильмы, ходили гулять к реке. Обычная жизнь. Спокойная. Счастливая.
На третьем году мы стали обсуждать свадьбу. Без красивых признаний и колец в бокале. Скорее по-бытовому. «Наверное, пора оформиться. Для ипотеки будет удобнее. Да и вообще — пора.» Не «я без тебя не могу», а именно «пора». Но меня это устраивало. Я не из тех, кому нужны фейерверки и громкие слова. Мне нужен был человек рядом. Надёжный. Живой. Тёплый.
Дима, конечно, знал Катю. Она приезжала к нам на дни рождения, на Новый год, просто в гости. Мы сидели на кухне, разговаривали, смеялись. Катя тогда была одна — рассталась с очередным парнем и переживала. Дима как-то сказал: «Лен, может, познакомим её с кем-то из моих друзей? Жалко же — такая красивая девчонка и одна».
Красивая девчонка. Он сказал это один раз. Между делом. Без всякого смысла. А я запомнила. Потому что женщины такие фразы запоминают.
На четвёртом году Дима начал меняться.
Он всё чаще задерживался. «Проект срочный, приходится сидеть допоздна». Чаще смотрел в телефон — и быстро убирал его, когда я подходила. Стал каким-то отстранённым: забывал, о чём мы только что говорили, переспрашивал, смотрел будто мимо меня.
Я спрашивала:
— Дим, что происходит? У тебя кто-то появился?
— Лен, ну перестань. Просто устал. Проект…
Проект. Хорошо. Я поверила. Или сделала вид, что поверила. Потому что настоящая правда была слишком страшной.
Правда выползла наружу в апреле. Я взяла его телефон. Потому что уже не могла жить в этом тумане. Разблокировала, открыла переписку — и увидела Катю. Мою сестру.
Это была не просто переписка. Это были сообщения, от которых у меня будто потемнело в глазах.
«Скучаю». «Когда снова увидимся?» «Вчера было невероятно». И фотография — селфи, где они целуются.
Я сидела с его телефоном в руках и ощущала, как внутри груди всё горит. Обиду словно невозможно было вдохнуть.
Когда он вышел из душа, увидел телефон у меня в руках и сразу побледнел.
Я не кричала. Не швыряла тарелки, не устраивала сцену, не рыдала на полу. Просто положила телефон на стол экраном вверх — переписка осталась открытой — и сказала:
— Объясни.
Дима посмотрел на экран. Глаза заметались. Потом он произнёс то, что, наверное, говорят все в такой ситуации:
— Лен, всё не так, как ты думаешь.
— Нет. Именно так. Сколько?
— Что сколько?
— Сколько это длится. Ты и Катя. Сколько?
Он молчал. Долго.
— Три месяца.
Три месяца. С моей родной сестрой.
— Почему она? — спросила я.
И он ответил тихо. Виновато. Но честно:
— Не знаю, Лен. Просто… так получилось. Она приехала в феврале, тебя не было, ты была в командировке. Мы выпили вина, разговорились. И…
— И ты лёг с моей сестрой в мою кровать?
— Лена…
— Уходи. Хотя нет… квартира ведь твоя. Тогда из моей жизни уходи ты.
Я собрала вещи за два часа. И поехала к маме.
Мама открыла дверь. Увидела сумки, моё лицо — и всё поняла без объяснений.
— Дима?
— Дима. С Катей.
Мама побледнела. Совсем. Стала почти такого же цвета, как стена за её спиной. Вцепилась рукой в дверной косяк.
— С Катей? С нашей Катей?
— С нашей.
Она чуть не осела на пол.
Я подхватила её, довела до кухни, налила воды.
Мама тут же позвонила Кате. Прямо при мне. Включила громкую связь.
— Катя, это правда? Ты и Дима?
Сначала была тишина. Потом прозвучал Катин голос — тихий, виноватый:
