Я уезжала из дома к восьми утра, возвращалась обычно ближе к семи вечера, и всё это время квартира оставалась моей территорией. Я купила её три года назад в ипотеку и тянула этот кредит сама — без родителей, без мужчин, без чьей-то подстраховки.
Полторы ставки логопедом в детской поликлинике, плюс частные занятия по вечерам — и за все тридцать шесть месяцев я ни разу не задержала платёж. Однокомнатная квартира в спокойной панельной девятиэтажке с первого дня была оформлена на меня. Да, банк держал её в залоге, но хозяйкой здесь была я.
Серые стены я сама перекрасила в оттенок топлёного молока. На кухне сама повесила полки — с дюбелями, пылью, сорванной отвёрткой и упрямством. Это было моё жильё. И именно туда три дня назад я привезла Мишу.
Познакомились мы девять месяцев назад — оба оказались в одном экспрессе до аэропорта, который намертво встал в пробке на шоссе. Рейс задерживали, автобус не двигался, кондиционер еле справлялся.
Миша сидел через проход, что-то читал в телефоне, потом убрал его и произнёс вроде бы ни к кому конкретно:
— Интересно, они вообще понимают, что мы тут сейчас сваримся?
Я сказала, что, скорее всего, нет.
Он повернулся ко мне. Улыбнулся — не флиртующе, а просто тепло, по-человечески. Три часа рядом, потом один и тот же рейс. Он говорил уверенно, слушал внимательно, умел молчать так, что это не становилось неловким. Я тогда подумала, что это редкое качество.
Номерами мы обменялись уже в аэропорту. Через три дня он написал: «Помнишь тот автобус? Я всё ещё думаю, что кондиционер там сломали специально».
Я рассмеялась и ответила.
Потом начались встречи — сначала раз в две недели, потом всё чаще. Он забирал меня на машине, знал приятные места, где можно поужинать, никогда не опаздывал. В нём было что-то собранное, уверенное, взрослое. Я принимала это за надёжность.
Он снимал комнату в коммунальной квартире и сам не раз говорил, что давно хочет «нормальное жильё». Я воспринимала это как желание развиваться. Как выяснилось позже — это было желание устроиться в чужом.
Разговор о совместной жизни случился в июне, когда мы возвращались с дня рождения его коллеги. Миша вёл машину и долго молчал. Потом вдруг сказал:
— Вероник, а ты как смотришь на то, чтобы нам пожить вместе?
Я смотрела на дорогу перед собой.
— В смысле — тебе переехать ко мне?
— Ну или тебе ко мне, — он пожал плечами. — Хотя у тебя своя квартира, так что логичнее, наверное, к тебе.
Я не ответила сразу. Внутри я осторожно примеряла эту мысль, как новую мебель в уже обжитую комнату: встанет или будет мешать? Девять месяцев — срок не самый маленький. Мы почти не ссорились. Он казался внимательным.
— Можно попробовать, — сказала я наконец.
Он кивнул с таким видом, будто именно этого и ждал.
На следующий день позвонила Марина.
Мы дружим ещё со времён института — она человек без лишней сентиментальности и с отличным чутьём на тревожные мелочи. Когда я рассказала ей про переезд, она молчала секунды четыре. Для Марины это почти вечность.
— И он будет оплачивать половину ипотеки?
— Мы конкретно это не обсуждали.
— Вероник.
— Марин, мы только начали говорить об этом.
— Вероника, — повторила она тем самым голосом, который означал: «ты взрослая умная женщина, зачем ты притворяешься, что не видишь очевидного». — Ты взяла ипотеку. Ты её платишь. Он заезжает в твою квартиру и живёт там просто так?
— Коммунальные будем делить.
— Щедрая ты душа, — сказала Марина. — Позвони, когда он попросит, чтобы ты готовила ему горячий обед.
Я засмеялась.
— Ты утрируешь.
— Просто запомни этот разговор, — сказала она. — Очень прошу, запомни.
Миша переехал в субботу. Вещей у него оказалось немало — три большие сумки, коробка с проводами и техникой, ещё одна с книгами. Он раскладывал всё аккуратно, спрашивал, куда можно поставить. Вечером мы ели гречку с котлетами — готовила я, посуду мыл он.
Всё выглядело нормально.
В воскресенье он попросил купить его любимый кофе — какой-то особенный сорт в зёрнах, недешёвый. Я купила. Сварила чечевичный суп. Он похвалил. В понедельник я ушла на работу раньше него. Миша ещё спал.
Домой я вернулась в семь. Сняла обувь. Прошла на кухню.
На столе лежал лист бумаги — обычный белый А4. Буквы ровные, почерк красивый. Оказалось, Миша умел очень аккуратно писать от руки.
Первая страница называлась «Быт. Организация».
Дальше были разделы.
«Питание»: завтрак до 8:00, обязательно горячий; обед — приготовить заранее и положить в контейнер или сделать к 13:00, если у него удалённый день; ужин из двух блюд не позже 19:30. Отдельной строкой — «учёт пищевых предпочтений партнёра», а в скобках список: без лука, без острого, мясо только запечённое или тушёное.
«Уборка»: лёгкая каждый день, влажная — не меньше трёх раз в неделю. «Особые зоны внимания» — кухня и ванная.
«Стирка»: вещи партнёра стирать отдельно, на деликатном режиме, глажка обязательна. Носки складывать парами сразу после высыхания.
Я перевернула лист. Вторая страница.
