До копейки.
Вечером Костя вернулся домой около семи.
Он пришёл без пакетов и остановился в дверях кухни.
Юлия резала морковь для супа, а Соня рисовала фломастерами осенний лес для школьного конкурса.
— Сонь, — сказала Юлия, не поворачиваясь, — иди пока порисуй в комнате. Нам с папой нужно поговорить.
Соня посмотрела на родителей, собрала фломастеры и ушла.
Дверь в детскую закрылась не до конца. В узкой полоске света была видна её тень.
Костя сел на табурет.
Он выглядел так, словно его долго трясло в автобусе на плохой дороге.
— Откуда ты всё узнала? — спросил он.
— Это не имеет значения.
— Алла рассказала?
— Нет. Твоя мама. В субботу. В гараже. Я сидела за шкафом и доставала колёса.
Костя закрыл лицо руками.
— Мама…
— Да. Твоя мама.
— Юль, выслушай меня. Всё было не так, как ты решила. Это мама придумала. Я вообще…
— Кость, ты сам предложил продать машину в субботу вечером. Сам поехал в ГАИ сегодня утром. Сам искал свидетельство. А Вика, которой 28 лет, ждёт тебя в своей квартире на Ботанике. Так что не надо перекладывать всё на мать.
Костя убрал руки от лица.
Впервые за много лет Юлия увидела в его глазах не раздражение и не усталость, а настоящий страх.
— Что теперь будет?
— Будет суд. Машину разделят по закону. 1 200 000 рублей я внесла из денег, полученных от продажи бабушкиной комнаты. Это мои личные средства. Остальные 700 000 были общими. Твоя часть — 350 000.
— 350 000?! — Костя даже привстал. — Но машина стоит почти два миллиона!
— Она стоила 1 900 000, когда мы её покупали. Сейчас стоимость изменилась. Если хочешь, закажем независимую оценку.
— Это несправедливо!
— Несправедливо — это продать автомобиль матери за 100 000 рублей, которых она фактически не собирается тебе отдавать. Вот это было бы несправедливо.
Костя молчал.
— Я выплачу тебе 350 000 из своих накоплений, — продолжила Юлия. — Эти деньги я откладывала с премий на отдельном счёте. Ты получишь свою законную долю, а машина останется мне. Соня будет ездить в школу на автомобиле, а не на трамвае.
Последнее слово она произнесла особенно чётко.
Костя вздрогнул.
Он понял, что Юлия слышала разговор в гараже.
— А если я не соглашусь?
— Тогда решение примет суд. Только процесс затянется, а адвоката оплачивать будешь ты. Ирина Валерьевна сказала, что такие дела для неё несложные.
Костя ещё долго смотрел на разделочную доску с морковью.
Потом поднялся.
— Я поеду к маме.
— Езжай.
— Вещи заберу позже.
— Забирай.
Он постоял у двери, словно хотел что-то сказать.
Но ничего не произнёс.
Входная дверь захлопнулась.
Через несколько минут Соня выглянула из комнаты.
— Мам, папа ушёл?
— Ушёл к бабушке.
— Насовсем?
Юлия присела перед дочерью.
— Наверное, насовсем. Но он тебя любит. Ты будешь ездить к нему. Просто теперь мы будем жить отдельно.
Соня немного подумала.
— А машина останется у нас?
— Останется.
— Хорошо.
Она кивнула, будто это было самым важным во всём разговоре.
Возможно, для девятилетнего ребёнка так оно и было.
Галина Аркадьевна позвонила через два дня — в субботу утром, ровно через неделю после разговора в гараже.
— Юлия, ты что себе позволяешь? — ледяным тоном спросила она. — Ты решила таскать моего сына по судам?
— Здравствуйте, Галина Аркадьевна.
— Не надо мне твоих «здравствуйте»! Машина принадлежит Косте! Он её покупал и кредит за неё выплачивал!
— Кредит мы выплачивали вместе. А большую часть стоимости я внесла из наследства бабушки. Все доказательства есть в банковских документах. Суд их изучит.
— Какое ещё наследство? Деньги пришли в семью, значит, они общие!
Юлия едва не усмехнулась.
Свекровь повторяла ту же фразу, которую произнесла в гараже.
— Это вы так считаете. Закон считает иначе. Наследство относится к личному имуществу супруга.
— Я не собираюсь ничего у тебя спрашивать! Ты специально сидела за шкафом и подслушивала!
— Я доставала колёса из вашего гаража. Вы сами говорили, что я могу хранить там вещи, потому что я вам почти как родная.
— Ах, вот как! Тогда забирай свои колёса! И чтобы больше твоей ноги не было в моём гараже!
— Заберу. Летние колёса тоже там лежат. В понедельник приеду.
— И ключ немедленно отдай!
— Хорошо. Только вы отдайте дубликат брелока от моей машины. Тот, который брали «на всякий случай».
В трубке повисла тишина.
Через несколько секунд раздались короткие гудки.
В понедельник Юлия приехала в гараж около пяти вечера.
Палыч вышел из сторожки и кивнул ей:
— Свекровь предупреждала. Сказала, что ты должна приехать за колёсами.
— За ними и приехала.
— Ещё сказала, что ты оставила её сына без машины.
Палыч усмехнулся в усы.
— А я её спросил: «Галина, а на чьи деньги машину покупали?» Она сразу замолчала. Я ведь помню, как Юлька два года назад рассказывала, что бабушкиного наследства хватило на большую часть машины.
Юлия улыбнулась.
Она уже забыла, что когда-то делилась этим с Палычем.
