— Договор продажи комнаты и документы о наследстве?
— Они в папке.
Таня откинулась на спинку стула и посмотрела на подругу с уважением.
— Ты когда всё это успела собрать?
— Вчера вечером. Пока Костя варил пельмени.
— Тогда считай. Автомобиль стоил 1 900 000 рублей. 1 200 000 — твои личные деньги от наследства. Остальные 700 000 были общими. Значит, половина общей суммы — 350 000. Именно столько при разделе может достаться Косте. А не вся машина.
Юлия долго молчала.
За окном проехал трамвай — красный, почти пустой, с рекламой стоматологической клиники на боку.
— Галина Аркадьевна думает, что машина полностью принадлежит Косте, — тихо сказала Юлия.
— Галина Аркадьевна много чего думает. Тебе нужно подать документы. Если хочешь, я дам номер хорошего адвоката.
— Дай.
— Ирина Валерьевна. Она занимается такими делами и отлично знает, как с ними работать.
Юлия кивнула.
— Тань… А если я ошибаюсь? Если Костя ничего не собирался делать, а я уже подам на развод?
Таня немного помолчала.
— Юль, он сам предложил тебе продать машину на следующий день после разговора с матерью в гараже. Ты правда думаешь, что это совпадение?
Юлия покачала головой.
— Вот именно, — сказала Таня. — Ты не ошибаешься. Ты просто не хочешь верить, что это правда. А это совсем разные вещи.
Адвоката звали Ирина Валерьевна.
Это была невысокая женщина в сером пиджаке с брошью в виде совы.
Она приняла Юлию в понедельник во время обеденного перерыва, быстро просмотрела документы и через десять минут сказала:
— Всё выглядит хорошо. Деньги от наследства пришли на ваш личный счёт, а потом с этого же счёта ушли в автосалон. Цепочка прозрачная. Ничего не смешивалось.
— Такие дела часто встречаются?
— Около 15 в год. И почти в каждом втором муж уверен, что если машина записана на него, значит, она полностью его.
— А в каждом первом?
— В каждом первом жена думает, что раз автомобиль зарегистрирован на муже, то ей ничего не положено, — Ирина Валерьевна слегка улыбнулась. — Вы, я вижу, не из таких.
— Я случайно услышала разговор.
— Неважно, каким образом вы узнали. Главное, что не стали ждать. Иск о разводе и разделе имущества подадим сегодня через электронную систему. Ходатайство о запрете регистрационных действий — тоже.
— А Костя когда узнает?
— Когда получит повестку. Или когда попробует переоформить машину. Что случится раньше.
Юлия кивнула.
Она неожиданно поняла, что ей не страшно.
Внутри появилась холодная собранность — словно перед экзаменом, к которому она успела подготовиться.
— И ещё один совет, — сказала Ирина Валерьевна, поднимаясь. — Ключи от машины и документы храните при себе. Не оставляйте их в общем шкафу. Свидетельство о регистрации, запасной ключ — всё уберите в безопасное место. Не потому что они обязательно что-то сделают, а потому что вам так будет спокойнее.
Запасной ключ лежал в коробке из-под Костиных часов, на верхней полке шкафа в прихожей.
Юлия достала его вечером, пока муж принимал душ, и переложила во внутренний карман собственной сумки — рядом с паспортом и полисом.
Свидетельство о регистрации она обычно возила в машине, в бардачке, в прозрачной обложке.
Теперь документ тоже оказался в сумке.
В понедельник вечером мама привезла Соню.
Девочка была загорелой после двух дней на даче. Вместе с бабушкой они копали картошку, которую забыли выкопать ещё в сентябре.
Соня влетела в квартиру, бросила рюкзак, обняла Юлию за шею и сразу сообщила:
— Мам, бабушка сказала, что ты похудела.
— Ей показалось.
— Она сказала, что ты похудела из-за нервов. А почему ты нервничаешь?
— Из-за работы, Сонь. Иди помой руки, будем чистить картошку.
Весь вечер Костя вёл себя подчеркнуто ласково.
Он помог Соне с математикой, сам помыл посуду и даже ополоснул свою кружку.
Перед сном, когда они уже лежали в темноте, он спросил:
— Ну что, ты подумала насчёт машины?
— Подумала.
— И что решила?
— Я не хочу её продавать.
Повисла пауза.
— Юль, мы же обсуждали. Денег на работе может стать меньше…
— У вас действительно начинаются сокращения?
— Ну… Возможно.
— Тогда поговорим, когда они действительно начнутся.
Костя ничего не ответил.
Через некоторое время его дыхание стало ровным, но Юлия понимала, что он не спит.
12 лет брака — достаточный срок, чтобы отличать сон от притворства.
Во вторник вечером Юлия вышла из «Магнита» с двумя пакетами.
Она купила молоко, гречку, курицу и Сонины любимые клубничные йогурты.
У входа её окликнула Алла.
Она стояла в пуховике, наброшенном поверх домашнего костюма, и держала в руке ключи от «Логана».
— Юль!
Юлия остановилась.
— Привет.
— Можно с тобой поговорить? Всего пять минут.
Они сели в «Логан».
В салоне пахло детским соком и хвойным ароматизатором. На зеркале болталась выдохшаяся ёлочка, а на заднем сиденье лежал Кирюшин рюкзак с динозавром.
Алла долго молчала, перебирая ремень безопасности.
Потом тихо сказала:
