— До перерыва еще два часа. Но если ты все еще будешь здесь, тогда и спросишь.
Впервые за много месяцев мне действительно захотелось остаться.
Когда во время своего перерыва Клэр наконец опустилась на сиденье рядом со мной, она поставила передо мной тарелку с печеньем.
— Ну что ж, — сказала она, искоса взглянув на меня. — Я пришла. Так что за странное предложение?
Я нервно повертел чашку в руках.
— Это прозвучит безумно, но выслушай меня до конца, хорошо?
— У тебя найдется пять минут поговорить позже? У меня к тебе очень странное предложение.
Клэр улыбнулась.
— Удиви меня.
Я глубоко вдохнул.
— Мои родители… они очень обеспеченные. Настолько, что это целый мир закрытых клубов, каникул в Европе и жизни строго по правилам.
Она тихо присвистнула.
— Серьезный уровень.
— Они поставили мне ультиматум. Либо я женюсь до следующего дня рождения, либо меня полностью отрежут от семьи.
— Ты серьезно?
— Это не шутка. Они даже составили для меня список «подходящих» женщин. Я не хочу жениться ни на одной из них. Я их почти не знаю. Но я также… не хочу потерять все, к чему привык с самого детства.
— Удиви меня.
Клэр откинулась на спинку стула, внимательно меня изучая.
— То есть ты хочешь, чтобы я… что именно? Притворилась твоей женой?
— Именно. На один год. Без обязательств. Мы оформляем все официально, изображаем брак перед моими родителями, а потом спокойно разводимся. Я хорошо тебе заплачу, обещаю. Своей семье можешь рассказать любую версию. Все организационные вопросы я беру на себя.
Она отпила кофе и с минуту молчала.
— Контракт будет?
— Да. Все будет прописано на бумаге.
— То есть ты хочешь, чтобы я… что именно? Притворилась твоей женой?
Клэр постучала пальцами по столу.
— И я смогу сказать своим родителям, что действительно выхожу замуж?
— Конечно. Я бы и сам не ожидал ничего другого.
Она посмотрела на меня.
— Ты кажешься честным, Адам. Или, по крайней мере, отчаявшимся.
— Скорее и тем и другим понемногу, Клэр.
Клэр кивнула.
— Ладно. Пришли мне все детали сообщением.
В тот же вечер мой телефон завибрировал. На экране было: «Хорошо, Адам. Я согласна».
— Ладно. Пришли мне все детали сообщением.
Свадьба закончилась быстрее, чем я успел по-настоящему осознать, что произошло. Мы устроили ее в дорогом зале загородного клуба: еда была безликой, музыка — скучной, а мои родители вели натянутые разговоры с людьми, которых едва знали.
На Клэр было простое платье, волосы собраны назад, а ее родители тихо сидели за столиком у дальней стены, держались за руки и выглядели одновременно гордыми и неуместными среди всего этого. Ее мать казалась мне знакомой, но я никак не мог понять почему.
Я услышал, как мать шепнула отцу:
— По крайней мере, ее родители оделись сдержанно.
Фотографии получались неловкими и неестественными. Улыбки моих родителей исчезали в ту же секунду, как только опускалась камера, но их взгляды то и дело скользили к рукам Клэр.
Ее мать казалась мне знакомой.
Мама Клэр крепко обняла меня и тихо прошептала:
— Спасибо, что любишь ее.
Хотя она знала правду.
Ее отец пожал мне руку, и его хватка оказалась неожиданно уверенной.
— Берегите друг друга, Адам.
После приема родители Клэр крепко обняли ее в холле.
Ее мать вложила ей в ладонь маленький талисман на удачу.
— Позвони нам, если что-то понадобится. Мы так счастливы за тебя.
Я стоял рядом, чувствуя себя неловко и почти беззащитно, в то время как мои собственные родители прошли мимо, едва кивнув семье, которая только что стала им «родней» по контракту.
Фотографии получались неловкими и неестественными.
Позже я отвез Клэр домой. Воздух в машине был плотным от всего, что осталось несказанным.
Когда мы вошли, я указал на гостевую комнату.
— Ты можешь занять спальню для гостей. Нам придется изображать супругов только перед моими родителями.
Клэр кивнула, но не двинулась с места. Вместо этого она полезла в сумочку.
— Пообещай, что не закричишь, когда я покажу тебе это.
Она достала маленькую выцветшую фотографию и протянула мне. Ее руки дрожали.
— Мы с мамой подумали, что ты можешь не узнать ее сразу… но прежде чем паниковать, просто сначала посмотри на нее внимательно.
Я взял фотографию — и внутри у меня все замерло.
— Пообещай, что не закричишь, когда я покажу тебе это.
На снимке была маленькая девочка — лет шести, не больше, — стоявшая рядом с женщиной в белом переднике. Солнце светило им прямо в лица.
Это был мой бассейн. Тот самый, в котором меня учили плавать, когда моя мать настояла на частных уроках еще в мои четыре года. Женщина на фотографии — Марта. Марта, как называли ее мои родители, и никогда — с теплотой.
Она была нашей домработницей. Той самой, что тайком угощала меня печеньем, когда мать этого не видела.
Той самой, что сидела у края бассейна, судорожно сжимая полотенце, с паникой на лице, пока мой инструктор выкрикивал команды из воды.
Она была нашей домработницей.
