А она всё это время точила нож.
— Остальные родственники ведь приедут на ужин? — спросила я.
Артур кивнул.
— Примерно через час. Её сестра, двое двоюродных, тётя Маргарет.
— Они знают хоть что-нибудь?
— Нет. Для них Эвелин всегда держит идеальное лицо. Скорбящая мать, которая нашла смысл в Лили. Никто её не проверяет.
Я посмотрела на дневник у себя на коленях.
План начал складываться медленно, но очень ясно.
— Если я убегу сегодня, я буду выглядеть виноватой. В январе она подаст документы и использует мой побег как доказательство, что я нестабильна. Но если я останусь, — медленно сказала я, — и её собственная семья увидит это. Услышит всё из её же записей…
Артур широко раскрыл глаза.
— Ты готова сделать это при всех?
— Я должна. Иначе это никогда не закончится.
Я закрыла дневник.
— Можно я оставлю это у себя на ближайший час?
— Забирай. Спрячь под пальто. Я задержу её.
Я поднялась.
Ноги теперь держали меня крепче.
Внутри меня что-то защёлкнулось — твёрдое, холодное и ясное.
— Артур, почему ты помогаешь мне? Она ведь твоя жена.
Он посмотрел на фотографию Марка в рамке на книжной полке.
Формально Марк был его пасынком. Но по-настоящему — единственным сыном, которого он когда-либо знал.
— Потому что Марк любил тебя, — сказал он. — И он бы никогда не простил мне, если бы я позволил ей сделать это с его мальчиком.
Я спрятала дневник под свитер и вернулась в столовую.
Лео поднял голову и улыбнулся мне, держа в маленькой руке бумажную снежинку.
— Смотри, мам. Лили мне помогла.
— Очень красиво, малыш, — сказала я.
В этот момент я услышала, как каблуки Эвелин снова стучат по лестнице, и заставила себя дышать ровно перед бурей, которую собиралась поднять.
Вечером столовая замолчала, когда я встала, прижимая к груди папку с доказательствами.
Артур встал рядом и положил ладонь мне на плечо.
— Прежде чем кто-то начнёт ужинать, этой семье нужно кое-что увидеть.
Бокал Эвелин застыл на полпути к губам.
— Сядь. Ты выставляешь себя на посмешище.
— Нет, Эвелин. Это сделала ты.
Я подвинула бумаги об опеке через стол к её сестре.
Потом положила рядом дневники, где каждая нужная запись была отмечена.
— Она два года планировала забрать Лео, чтобы заменить Марка.
Голос Артура дрогнул, когда он заговорил.
— Я нашёл договоры с адвокатами в нашем ящике. Поддельные свидетельские заявления. Я больше не мог молчать.
Её тётя подняла дневник, прочитала одну страницу и отбросила его, будто обожглась.
— Эвелин… что это такое? Ты хотела стереть одного ребёнка, украв другого?
— Вы не понимаете, что я потеряла.
— Мы все его потеряли, — резко сказала тётя. — Но никто из нас не пытался создать замену из чужого ребёнка.
Глаза Эвелин метались по столу в поисках союзника.
Но она не нашла ни одного.
Я присела рядом с Лео, который под столом крепко держал Лили за руку.
— Милый, мы едем домой. Лили скоро сможет нас навещать, хорошо? С дедушкой Артуром.
Лео медленно кивнул.
Лили сжала его пальцы, прежде чем отпустить.
Я выпрямилась и в последний раз встретилась взглядом с Эвелин.
— Я жалела тебя годами. Я подарила тебе дочь, потому что любила Марка. Но Лео — мой сын. И ты больше никогда не подпишешь ни одной бумаги с его именем.
Она не ответила.
Она не смогла.
Через две недели мой адвокат подал заявление на ограничительный судебный приказ и официально оформил условия посещений — всё было подкреплено показаниями Артура.
