Я никогда не открывала родителям правду о том, кем в действительности являлся мой муж. Для них Итан Коул оставался всего лишь мужчиной, за которого я слишком быстро вышла замуж, — спокойным, неприметным человеком, который не появлялся в дорогих дизайнерских костюмах, не рассказывал о закрытых бизнес-ланчах и не производил на них такого впечатления, как супруг моей сестры Клэр.
Дэниел Мерсер полностью соответствовал их представлениям об успешном человеке. Он был элегантным генеральным директором с уверенной улыбкой, дорогой машиной и удивительным талантом заставлять моих родителей чувствовать себя значимыми.
Итан, напротив, сам выбирал выглядеть обычным. Он не любил обсуждать деньги, обходил стороной показную роскошь и никогда не поправлял людей, если те считали его менее состоявшимся, чем он был на самом деле. Родители принимали его сдержанность за подтверждение того, что ему просто нечем похвастаться.
Три года я позволяла им оставаться при этом мнении.
Я говорила себе, что так оберегаю наш брак от их бесконечных оценок, но настоящая причина была куда менее благородной. Где-то глубоко внутри я все еще болезненно хотела заслужить их одобрение.
Каждый семейный праздник разворачивался по одному и тому же сценарию. Мама восторгалась пентхаусом Клэр и новым карьерным успехом Дэниела. Отец, медленно вращая в руке бокал вина, будто невзначай интересовался у Итана, не определился ли тот наконец, чем собирается заниматься в жизни.
Итан всегда отвечал мягкой улыбкой и спокойно уводил разговор в сторону. Под столом он осторожно сжимал мою ладонь, словно без слов напоминал, что выдержит и это.
Когда я была уже на восьмом месяце беременности, Итан улетел за границу. Родителям я сказала, что это всего лишь очередная «консультационная поездка». На самом деле он закрывал крупнейшую сделку для своей частной компании санитарной авиации, которую основал после службы в армии. Ему принадлежали вертолеты, контракты на медицинские перевозки и активы, о которых Дэниел даже не мог мечтать.
Но Итан никогда не хотел прикрываться богатством, как броней.
— Когда будет нужно, — спокойно говорил он. — И не потому, что мы обязаны кому-то что-то доказывать.
Но потом роды начались на пять недель раньше.
Я находилась у родителей, завезла документы, которые они настойчиво попросили передать лично, когда внезапная боль прострелила мне поясницу. Уже через несколько минут схватки стали такими резкими, что я почти не могла вдохнуть и вынуждена была ухватиться за кухонную столешницу.
Я судорожно вцепилась пальцами в край холодного мрамора.
— Мама… пожалуйста… вызови скорую…
Она едва оторвала глаза от телефона.
— Амелия, не устраивай драму. Первые роды могут длиться часами. А если это и правда началось, тогда поторопись — у меня ужин с Клэр.
Я посмотрела на отца, сидевшего в кресле с газетой.
— Папа… пожалуйста…
Он даже не поднялся.
— До твоего врача всего двадцать минут на машине. Ты не можешь немного потерпеть?
Следующая схватка оказалась такой мощной, что колени у меня подогнулись. По ногам потекла теплая жидкость. Меня накрыла паника. Я дрожала, плакала и почти задыхалась от боли, а двое людей, которые должны были защитить меня первыми, смотрели так, будто я всего лишь испортила им вечер.
И вдруг сквозь шум в ушах я различила другой звук.
Низкий гул вертолетных лопастей.
Окна задрожали, когда вертолет начал опускаться прямо на задний двор моих родителей.
Сначала мама решила, что поблизости случилось что-то чрезвычайное, и даже недовольно пожаловалась на шум. Отец наконец поднялся, но выглядел скорее раздраженным, чем встревоженным.
Сквозь окно я увидела, как сильный поток воздуха прижимает траву к земле, как клумбы гнутся под ветром и как черный вертолет идеально садится во дворе.
Мама уставилась на меня.
— Боже мой… Что ты натворила?
Я не успела ничего ответить. Через боковую калитку уже вбежали двое авиамедиков с оборудованием. За ними появился высокий мужчина в темной куртке и гарнитуре, двигавшийся с такой холодной собранностью, что все вокруг невольно уступали ему дорогу.
Мой муж.
Итан прилетел ночным рейсом из Лондона, сделал несколько пересадок и лично направил один из медицинских вертолетов своей компании туда, где я находилась, в ту самую минуту, когда узнал, что у меня начались преждевременные роды и рядом нет никого, кто готов помочь.
— Амелия.
Итан опустился передо мной на колени. Одной рукой он коснулся моей щеки, другой уверенно поддержал меня за плечи.
— Смотри на меня. Я рядом.
Стоило мне услышать его голос, как мир перестал вращаться.
Он быстро отдавал распоряжения медикам и перечислял детали моей беременности, которые мог знать только человек, внимательно изучавший каждую запись врача. Меня осмотрели, аккуратно переложили на носилки, и вся команда работала четко, быстро и без лишних слов.
Итан ни на мгновение не выпускал мою руку.
Позади нас мама наконец снова смогла говорить.
— Что здесь вообще происходит?
