«Ключи на тумбочке».
«Я заберу инструменты в субботу».
Самое странное, что в те дни я не чувствовала боли. Только пустоту. Боль пришла потом, когда он действительно забрал свои сумки, кружки, серый свитер, бритву, зарядку и запах лосьона после бритья из ванной. Когда в коридоре снова стало слишком много свободного места.
После его ухода однажды вечером приехала Аня. Без предупреждения, как раньше. Сняла сапоги, поставила на стол пакет с пирогом и спросила:
«Ну как ты?»
Я хотела сказать: «Всё нормально». Как обычно говорят все. Но вместо этого села и расплакалась.
«Я правда его любила, Аня».
Она обняла меня, и я почувствовала её знакомый запах — морозный воздух, шампунь, немного сладких духов. Прямо как в детстве, когда я забирала её из садика, а она утыкалась лицом мне в шею.
«Я знаю, мам».
«А знаешь, что самое страшное?» — всхлипывала я. «Я до сих пор не понимаю, где именно мы свернули не туда. Может, ты была слишком резкой. Может, он. Может, я. А может, мы все сразу».
Аня ничего не ответила. И правильно сделала. Иногда молчание честнее любых попыток зашить рану словами поддержки.
Позже я поговорила с Денисом. Он пришёл чинить роутер, будто это был официальный повод не говорить о чувствах. Возился с проводами, стоял у окна и вдруг сказал:
«Мам, мы не хотели делать тебе больно».
«Я знаю».
«Просто… как он на тебя смотрел. Не знаю. Будто всё уже принадлежит ему».
Прошло уже восемь месяцев. Иногда мне снится Игорь — не страшно, без ссор. Просто будто мы снова идём по набережной, он морщится из-за моего сладкого кофе, ветер треплет мне волосы. И во сне ещё можно остановиться в том месте, где ничего пока не разрушено.
В жизни так не бывает.
Недавно я случайно встретила его возле магазина стройматериалов. Он нёс упаковку лампочек и выглядел немного старше, чем я его помнила. Или, может быть, это я за это время стала старше.
«Привет, Люд», — сказал он.
«Привет».
«Как ты?»
Самый бесполезный вопрос на свете после большой любви и больших ссор.
«Живу», — ответила я.
Он кивнул.
«Я тоже».
Мы постояли так секунд десять — два человека, которые когда-то делили одну ванную, один холодильник, одну кровать и почти поверили, что делят судьбу.
Потом он сказал:
«Я никогда не хотел, чтобы всё вышло именно так».
И я ему поверила. В этом и была вся сложность. Думаю, он правда этого не хотел. Как и я. Как и мои дети. Иногда люди вовсе не злодеи. Просто они не умеют жить вместе там, где слишком много старых обид, боли и страха потерять своё.
«Я знаю», — сказала я…
