Когда я вернулась, Сергей уже проснулся. Он стоял на кухне с чашкой кофе и собирался на работу.
— Оль, куда ты уходила в такую рань?
— В суд.
— Зачем?
— Подала заявление на развод. И потребовала разделить квартиру, машину и накопления до того, как ты успеешь переписать их на свою мать.
Чашка выскользнула из его руки и разбилась о плитку.
— Что ты сказала?
— Я подала на развод. Кроме того, сообщила юристу о попытке скрыть общее имущество через оформление на третье лицо.
Сергей смотрел на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Какое скрытие? Я хотел сэкономить наши деньги!
— Я говорю о твоих отношениях с Кристиной Орловой из петербургского филиала. О ваших гостиницах, ресторанах и прогулках по набережной. О консультациях по семейному праву. И о том, что именно она помогала тебе придумать, как оставить меня без квартиры и автомобиля.
Его лицо стало почти серым.
— Откуда у тебя эта информация?
— Источник не имеет значения. Важно то, что теперь я всё знаю. Скоро эти сведения получит и мой адвокат.
Сначала Сергей пытался отрицать очевидное. Уверял, что фотографии можно неправильно истолковать, что Кристина всего лишь коллега, что переоформление не связано с разводом. Потом начал кричать, обвиняя меня в слежке, недоверии и разрушении семьи. Но постепенно его голос стал тише. Он сел на стул и закрыл лицо руками.
— Давно ты узнала? — спросил он.
— Достаточно давно.
— И всё это время делала вид, что ничего не происходит?
— Я ждала, что ты сам скажешь правду.
Мы сидели на кухне, а между нами на полу лежали осколки разбитой чашки. В этой тишине завершались двадцать два года брака.
— Оля, я не хотел сделать тебе больно, — наконец произнёс Сергей. — Честно.
— Но ты сделал.
— Я встретил Кристину и почувствовал себя молодым. Мне показалось, что жизнь ещё не закончилась, что я могу всё начать сначала. Ты понимаешь?
Я понимала гораздо лучше, чем он предполагал. Иногда и мне казалось, что годы проходят мимо, что наша жизнь превратилась в бесконечное расписание. Но я не стала искать спасение в чужой постели и обмане.
— Зачем ты хотел переписать квартиру?
— Кристина сказала, что так будет разумнее. Что после развода мне тоже нужно где-то жить. Она уверяла, что ты всё равно не останешься без денег.
— Какая забота. То есть забрать у меня половину квартиры, которую мы вместе выплачивали десять лет, — это разумно?
— Я не собирался тебя обкрадывать…
— Именно это ты и собирался сделать. Присвоить то, что мы покупали вдвоём. Машину, на которую я откладывала деньги. Квартиру, ради которой годами отказывалась от отдыха.
Сергей не ответил. Возразить ему было нечего.
Развод продолжался около трёх месяцев. Сергей нанял опытного адвоката и пытался представить всё как обычный семейный конфликт. Его сторона настаивала, что разговор о переоформлении был связан исключительно с налоговой экономией. Однако собранные документы, переписка с юристами, свидетельства частного детектива и подготовленные заранее бумаги говорили об обратном.
В конечном итоге имущество разделили поровну. Квартиру продали, деньги распределили между нами. Автомобиль тоже пришлось продать. Банковские накопления поделили в равных долях. Не больше и не меньше — ровно так, как предусматривал закон.
Сергей съехал вскоре после первого заседания. Куда именно, я не спрашивала. Возможно, отправился к Кристине в Санкт-Петербург. Возможно, арендовал жильё в нашем городе. Для меня это уже не имело значения.
На свою долю я купила небольшую двухкомнатную квартиру в другом районе. Сделала ремонт, выбрала светлые обои и мебель, которая нравилась лично мне. Сменила работу, начала чаще встречаться с подругами, вернулась к чтению и записалась на курсы фотографии.
В сорок четыре года я впервые начала строить жизнь не по привычному расписанию и не ради сохранения внешнего благополучия. Я начала её заново — уже без человека, который едва не лишил меня всего.
