Он дернул ручку калитки. Заперто.
— Открывай, Лен. Я с вещами. Поживем пока здесь, на природе, а потом в Петербург переберемся. Я уже узнал, что квартира твоя. Конечно, неприятно, что ты сразу не сказала, но я тебя прощаю.
— Ты меня прощаешь? — я рассмеялась. По-настоящему, громко.
В этот момент из дома вышел Михаил — мой сосед, крепкий мужчина, бывший военный, с которым мы успели подружиться за эти месяцы. Он молча встал рядом и положил тяжелую ладонь мне на плечо.
Сергей сразу осекся.
— А это кто?
— Это моя настоящая жизнь, Сергей. А ты — уже прошлое.
— Лена, ты не можешь так! Мы еще не разведены! Это все совместное имущество…
— Квартира получена по дарственной, — спокойно ответила я. — Она не делится. Деньги на счете — наследство, они тоже не делятся. А этот дом — тот самый «гнилой сарай», который ты презирал. Так что тебе здесь не принадлежит ничего. Даже право стоять у моего забора.
Михаил шагнул вперед, и Сергей невольно подался назад.
— Уходи, — тихо сказала я, повторяя его собственную интонацию трехмесячной давности. — Нищим подают по пятницам. Сегодня вторник.
Он еще что-то выкрикивал, грозил судами и адвокатами, но я уже шла к дому, где пахло выпечкой и свежим деревом после ремонта. Я знала: ничего он мне не сделает. Потому что сила не в деньгах и не в недвижимости. Сила в том, чтобы вовремя увидеть, кто тебя действительно любит, а кто просто хочет воспользоваться.
Спасибо бабушке. Она оставила мне не только имущество. Она вернула мне способность видеть.
