— Без меня вы все пропадёте! — почти взвизгнул Виктор Петрович.
Настя сложила руки на столе.
— Мы как-нибудь справимся. Вы сами сказали, что в этой семье есть тени. Только ошиблись в одном: тенью оказались не мы.
Свёкор стоял посреди комнаты, большой, тяжело дышащий и внезапно беспомощный.
Он не знал, куда деть руки, что сказать и каким новым приказом заставить остальных снова бояться.
Но никто больше не боялся.
Виктор Петрович схватил документы со стола, резко развернулся и вышел.
Дверь закрылась за ним тихо, без привычного громкого хлопка.
Лариса Ивановна опустилась на стул и сделала глубокий вдох, словно впервые за долгие годы смогла наполнить лёгкие воздухом.
— Спасибо тебе, Настя, — прошептала она. — Одна я никогда бы не решилась.
— Решились бы, — ответила Настя и подвинула к ней чашку. — Просто иногда человеку нужно услышать, как кто-то рядом первым говорит «нет». После этого собственный голос найти намного легче.
— Что теперь будет? — спросил Кирилл.
— Теперь будем разбираться с документами, — сказала Настя. — Лариса Ивановна поговорит с юристом и подаст на развод. Виктор Петрович быстро поймёт, что может потерять не только дом, но и квартиру. Тогда он станет значительно сговорчивее.
— А потом? — спросил Артём.
Настя взяла чайник и начала разливать чай.
— А потом будем жить. Без приказов, угроз и семейных собраний, на которых один человек решает за всех.
Она посмотрела на пироги.
— Кстати, они уже почти остыли. А холодный пирог — это трагедия гораздо серьёзнее любого самовлюблённого свёкра.
Кирилл тихо рассмеялся.
За ним улыбнулась Ольга.
Потом засмеялся Артём, а следом и Лариса Ивановна.
Впервые за много лет за этим длинным столом звучал настоящий, свободный смех.
Не натянутый.
Не осторожный.
Не предназначенный для того, чтобы угодить Виктору Петровичу.
В доме всё ещё пахло пирогами.
Но больше не пахло страхом.
