— Мой муж действительно талантливый человек, — тихо ответила Татьяна, глядя на свои руки. — Он умеет создавать виртуальные миры, в которых виноваты все, кроме него.
— У нас есть логи, — вмешался адвокат Дмитрия, холёный мужчина в костюме за баснословные деньги. — Есть и аудиозапись, где вы угрожаете ему раскрытием его схем. Это вымогательство и незаконный доступ к данным. Мы будем добиваться реального срока.
Дмитрий стоял в углу кабинета, скрестив руки на груди. На его лице играла едва заметная довольная улыбка. Он уже ощущал себя победителем. Он знал, что в этом городе вес его денег и связей куда выше, чем честное имя отставного капитана.
— Я могу сделать один звонок? — спросила Татьяна.
— Только адвокату, — резко ответил следователь.
— У меня нет адвоката. Мне нужен один человек из Управления собственной безопасности.
Через час дверь открылась, и в кабинет вошёл плотный мужчина в штатском. Он не удостоил Дмитрия и его защитника даже взглядом. Подошёл к Татьяне и молча положил перед ней запечатанный конверт.
— Держи, Таня. Материалы по объекту. Всё, что ты просила закрепить через внешнее наблюдение.
Дмитрий дёрнулся. Его уверенность начала осыпаться почти физически, как старая штукатурка.
— Что это ещё такое? — повысил он голос. — Какое наблюдение? Вы не имеете права!
— Помолчи, — коротко бросил мужчина из УСБ. — Татьяна Владимировна подала рапорт о готовящемся преступлении ещё месяц назад. Все твои переводы, Дима, которые ты гонял через её счета, фиксировались не только твоим умным домом, но и техотделом Главка. Мы ждали финала. И сегодня ты сам его обеспечил. Сам вызвал полицию на место преступления, которое сам же и помог задокументировать.
Татьяна медленно поднялась. Достала из сумки ту самую флешку, которую Дмитрий считал перехваченной ночью.
— На этой флешке не твои файлы, Дима. Здесь записи твоих разговоров с матерью о том, как вывести квартиру и сделать меня основной фигуранткой. Умный дом у тебя действительно хороший. Но пароль от блока безопасности я знала ещё до того, как ты поставил свои датчики.
Дмитрий побледнел. Его адвокат мгновенно засуетился, пробормотав что-то о том, что клиент предоставил неполную информацию.
— Но есть одна проблема, Дима, — Татьяна подошла к мужу вплотную. — Твои связи оказались сильнее моего материала. Следователь уже получил нужный звонок сверху. Твои офшорные счета прикрыты так, что даже мои бывшие коллеги пока не могут до них дотянуться. Ты не сядешь. По крайней мере, сегодня.
Следователь кашлянул и отвёл глаза.
— Мы… проведём дополнительную проверку, — неуверенно произнёс он. — Но в данный момент доказательств недостаточно для задержания Дмитрия Александровича. При этом и в отношении Татьяны Владимировны дело подлежит прекращению за отсутствием состава.
— И это всё? — Дмитрий вдруг рассмеялся, хотя его руки заметно дрожали. — Ты всё знала, рыла под меня, и чем всё закончилось? Ты на улице! Квартира уже на маме, счета закрыты, а ты — нищая бывшая капитанша без будущего. Ты проиграла, Таня! Я просто стёр тебя из своей жизни!
Татьяна посмотрела на него с такой тихой, почти бесконечной жалостью, что его смех сразу оборвался.
— Нет, Дима. Ты не стёр меня. Ты уничтожил сам себя. Свекровь уже подала документы на продажу той квартиры. И делиться с тобой она не собирается. Она искренне уверена, что ты гений и заработаешь ещё. А ты теперь под плотным наблюдением. Каждое твоё действие, каждый вход в систему, каждая операция будут вызывать вопросы. Ты сам построил себе цифровую клетку.
Через неделю Дмитрий стоял у окна своего огромного кабинета. Его счета были заморожены до выяснения обстоятельств, компания настойчиво предложила ему уйти по собственному желанию, чтобы не тянуть за собой репутацию фирмы. Но страшнее всего было другое. Его мать, та самая Галина Ивановна, перестала отвечать на звонки. Квартира уже была продана, а деньги ушли на «благотворительный» счёт в офшоре, доступ к которому имела только она.
В отражении стекла он видел уже не успешного разработчика и не хозяина положения, а затравленного мужчину с серым, осунувшимся лицом. На телефоне вспыхнуло уведомление: «Ваш пароль был изменён. Доступ запрещён». Это была последняя система, над которой он ещё сохранял контроль. Теперь и она ушла. Он превратился в цифру в отказном материале, который Татьяна аккуратно подшила в свою личную папку.
Татьяна сидела на скамейке в парке и смотрела, как голуби яростно дерутся за кусок хлеба. На ней было старое пальто, а в кармане лежали ключи от съёмной однокомнатной квартиры. Она потеряла всё материальное: мраморный блеск, дорогой шёлк, доступ к чужим деньгам и красивую оболочку чужой жизни. Но впервые за три года дышалось легко. Воздух больше не был пропитан ложью.
Она хорошо понимала: в мире, где правят большие деньги, схемы и алгоритмы, правда — слишком дорогое удовольствие. За неё она расплатилась всем, что у неё было. Дмитрий считал, что быть «кошельком» — это унизительно. Но так и не понял самого важного: кошелёк можно заменить в любой момент, а вот совесть, разъеденную предательством, уже не починит ни один гениальный программист. Татьяна посмотрела на свои пустые руки и поняла, что внутренний оперативник в ней спокоен. Материал собран. А значит, жизнь продолжается.
