Оксана посмотрела в окно. Дворник поливал клумбу из длинного шланга, и вода ложилась тёмными пятнами на пересохшую землю.
— Да, постоянно.
Паша тяжело вздохнул.
— Значит, мы тоже хороши. Иногда смеялись. Было неловко, но никто не останавливал его.
— В следующий раз, когда увидите подобное, не молчите.
Через неделю Андрей приехал за оставшимися вещами. Оксана подготовилась заранее: пригласила Ингу, сложила его одежду в коробки, небольшую технику упаковала отдельно и составила подробный перечень. Дверь она открыла только после того, как включила запись на телефоне и положила его на полку в прихожей.
Андрей пришёл вместе со своим братом Денисом. Тот выглядел недовольным, но вёл себя сдержанно. Вероятно, ему уже надоело служить временным складом для имущества, оставшегося от чужого брака.
— Ваши вещи стоят здесь, — сказала Оксана. — Проверяйте согласно списку.
Андрей осмотрел прихожую, новые замки, коробки возле стены и Ингу, стоявшую в дверях кухни. Его лицо недовольно скривилось.
— Ведёшь себя словно судебный пристав.
— Нет. Просто больше не принимаю твои слова на веру.
Он открыл первую коробку и начал перебирать вещи.
— Где моя портативная колонка?
— На балконе, в отдельном пакете.
— Синяя куртка где?
— В нижней коробке.
— А мой планшет?
— Планшет приобретала я для работы. Ты лишь иногда им пользовался. Он остаётся у меня.
Андрей насмешливо хмыкнул.
— Разумеется. Всё ценное решила оставить себе.
Оксана достала чек и гарантийный талон.
— Куплен на моё имя, оплачен с моей карты, использовался для рабочих проектов. Хочешь спорить — делай это через суд.
Денис посмотрел на брата.
— Андрюх, хватит. Забирай то, что действительно твоё.
Андрей вспыхнул, однако спорить не стал. Он явно рассчитывал увидеть беспорядок, истерику и крики, чтобы потом обвинить Оксану в неадекватности. Но она не давала ему ни единого повода. Все вещи были аккуратно разложены, подписаны и зафиксированы. Даже его язвительные замечания беспомощно повисали в воздухе, не находя ответа.
Когда последние коробки вынесли на площадку, Андрей задержался возле двери.
— Ты считаешь, что победила?
Оксана забрала у него старый парковочный пропуск, случайно оказавшийся в связке с ключами от машины, и положила в ящик.
— Я вообще не участвовала в игре. Я закрыла доступ.
— Ко мне?
— К собственной жизни.
Он долго смотрел на неё с непониманием и раздражением. Затем вышел. Денис коротко кивнул Оксане на прощание и аккуратно прикрыл дверь.
Процесс развода занял больше времени, чем ей хотелось. Андрей не согласился бы пойти в ЗАГС хотя бы из упрямства, поэтому Оксана не стала расходовать силы на уговоры. Документы подали в суд. Сначала муж обещал «устроить ей незабываемую жизнь», затем требовал личной встречи, а потом пытался давить на жалость через мать. Оксана отвечала исключительно по существу и только в письменном виде. Галина Степановна несколько раз приходила к дому, однако дальше лавочки возле подъезда дело не заходило: Оксана отказывалась выходить на разговоры, которые заранее пахли обвинениями и моральным шантажом.
Лето выдалось жарким и пыльным, а по вечерам над городом иногда проходили короткие грозы. В квартире стало непривычно просторно. Не потому, что Андрей занимал слишком много физического места, а потому, что раньше его настроение ощущалось буквально повсюду. В прихожей, где он постоянно разбрасывал обувь. На кухне, где критиковал приготовленный ужин, хотя сам не делал ничего. В гостиной, где часами рассуждал о грандиозных планах, а затем просил Оксану оплатить очередную «крайне нужную покупку». Теперь весь этот фоновый шум исчез.
Оксана не стала устраивать из своего освобождения праздник. Она просто продолжила жить. Работала, встречалась с подругами, купила комплект новых полотенец, выбросила старую треснувшую кружку Андрея, которую непонятно зачем терпела три года, заказала москитную сетку на окно. Эти маленькие изменения возвращали ей ощущение контроля над собственной жизнью гораздо сильнее любых громких жестов.
В августе она неожиданно столкнулась возле супермаркета с Никитой — тем самым приятелем, который раньше громче других смеялся над шутками Андрея. Он окликнул её у входа.
— Оксан, привет. Можно тебя на минуту?
Она спокойно посмотрела на него.
— Если собираешься говорить об Андрее, тогда нет.
— Не совсем. Я хотел попросить прощения.
Оксана не ожидала подобного. Никита выглядел неловко, но искренне.
— За что именно?
Он провёл ладонью по затылку.
— За то, что смеялся. Не каждый раз, но всё равно бывало. Мне казалось, раз мы сидим за общим столом, значит, это обычные семейные подколы. А потом я вернулся домой и подумал: если бы кто-нибудь так оскорбил мою сестру, я бы ему сразу ответил. А здесь просто сидел и улыбался.
— Хорошо, что хотя бы теперь понял.
— Андрей всем говорит, что ты его уничтожила.
— Я ничего с ним не делала. Он просто впервые оказался на свету без моей защиты.
Никита неловко усмехнулся.
