— Я понимаю.
— Но должна сказать… Миша действительно тебя любит. Я это вижу. И мне…
Она замолчала.
— Вам больно из-за того, что он любит меня, — закончила Ирина.
Свекровь вздрогнула.
— Да, — едва слышно ответила она. — Двадцать лет он был только моим. А потом появилась ты. И он стал твоим.
— Михаил не вещь, которую можно кому-то отдать или у кого-то забрать. Он взрослый человек. Он способен любить и мать, и жену, и дочь. Просто это разная любовь.
— Нет. Он выбрал тебя.
— Он выбрал собственную семью. Вы тоже могли остаться её частью. Но своими поступками сами оттолкнули всех.
Валентина Сергеевна долго смотрела на Ирину.
Потом развернулась и ушла.
Утром приехал Геннадий Павлович.
Он вызвал такси и помог бывшей жене вынести чемоданы.
Валентина Сергеевна села в машину, не попрощавшись и ни разу не оглянувшись.
— Куда она поедет? — спросила Ирина, когда автомобиль отъехал от подъезда.
— К своей сестре в область. У той большой дом и участок. Некоторое время поживёт там.
— Вы будете ей помогать?
— Если попросит и если помощь действительно понадобится. Хотя сомневаюсь, что она обратится ко мне.
Они стояли возле подъезда и смотрели, как машина скрывается за поворотом.
— Спасибо вам, Геннадий Павлович, — сказала Ирина.
— За что именно?
— За то, что приехали. За правду. За то, что не отвернулись от нас, хотя Михаил долгие годы почти не общался с вами.
Он слабо улыбнулся.
— Он всё равно мой сын. А ты и Маша — моя семья. Никакие старые обиды этого не изменят.
— Придёте к нам, когда Михаил вернётся?
— Если пригласите.
— Обязательно пригласим.
Геннадий Павлович кивнул и направился к своей машине.
Ирина смотрела ему вслед и думала о том, насколько странно устроена жизнь.
Иногда требуется большой скандал, чтобы увидеть настоящие лица людей.
Иногда приходится что-то потерять, чтобы найти тех, кто действительно рядом.
Вечером позвонил Михаил.
— Как ты? — тревожно спросил он.
— Уже нормально. Правда.
— Отец мне всё рассказал. Ира, прости меня. Я должен был раньше остановить маму, должен был объяснить ей границы…
— Миша, сейчас не надо. Главное — поправляйся и возвращайся домой.
— Ты на меня злишься?
— Злилась. Теперь уже нет. Я просто хочу, чтобы ты был здоров.
— А мама?
— Уехала к тёте Свете.
— С ней всё нормально?
Ирина ненадолго задумалась.
— Не знаю. И впервые за долгое время признаю честно: теперь это не моя ответственность.
Михаил молчал.
— Ты стала другой, — наконец сказал он.
— Да. Наверное. Тебя это пугает?
— Нет. Наоборот. Ты давно должна была перестать всё терпеть.
Ирина подошла к окну.
Комнату заливал тёплый свет закатного солнца.
Завтра вернётся Маша. Через несколько дней выпишут Михаила. Появится новая мебель. Квартира снова наполнится привычными голосами и запахами.
Жизнь продолжалась.
— Миша?
— Да, Ира?
— Я люблю тебя. Несмотря на всё, что произошло.
— И я тебя люблю. Всегда любил.
Она завершила разговор и улыбнулась.
Теперь это была улыбка не женщины, которая снова согласилась терпеть.
Это была улыбка хозяйки собственного дома и собственной жизни.
