— Полностью. Они ведь сами говорят, что будут о вас заботиться? Вот пусть и подтвердят это официально.
Знакомая из опеки, Валентина Петровна, тоже не отказала.
— Если понадобится подтверждение невыполнения обязательств — обращайтесь. Оформим акт.
За неделю я собрала весь комплект документов. Оставалось только сыграть свою роль.
— Алина, я согласна на дарственную, — сказала я за завтраком.
Дочь тут же вскочила и обняла меня. Впервые за две недели.
— Мамочка, я знала, что ты всё поймёшь! Мы же тебя не оставим, будем заботиться о тебе!
— Конечно, — подхватил Игорь. — Вы же бабушка наших детей. Как мы без вас?
— Только у меня есть одно условие. Нотариуса выберу я сама. У меня есть знакомый, проверенный.
— Да без проблем! — просияла Алина. — Хоть прямо сейчас поехали!
В кабинете нотариуса я намеренно устроила небольшой спектакль.
— Алиночка, ты точно будешь обо мне заботиться? Я ведь передаю тебе всё…
— Мам, ну что ты как ребёнок! — Алина закатила глаза. — Конечно, будем! Мы же семья!
— И содержать меня будете? Я ведь ещё только через восемь лет на пенсию выйду…
— Елена Сергеевна, — вмешался Игорь, — вы будете жить с нами, питаться с нами, мы всё вам обеспечим. Правда, солнце? — он повернулся к Алине.
— Конечно! Мам, будешь сидеть с внуками, помогать нам. Мы же одна семья!
Нотариус кивнул, делая отметки. Двое сотрудников конторы, выступавшие свидетелями, тоже всё слышали.
— Что ж, если все согласны, ставьте подписи вот здесь, здесь и здесь.
Олег оказался прав — Алина с Игорем подмахнули все бумаги, даже не вчитываясь. Только дарственную просмотрели внимательно.
— Всё, мам, теперь можешь не переживать, — дочь сложила документы в папку. — Квартира в надёжных руках.
Прошёл месяц. Алина с Игорем окончательно обжились. Я превратилась в прислугу — готовила, убирала, стирала. Мои вещи постепенно перекочёвывали на балкон — «до отправки на дачу». В холодильнике лежали продукты исключительно «для Алинки», а мне доставалось то, что оставалось.
— Мам, ты же понимаешь, беременной женщине нужно самое лучшее, — говорила дочь, доедая последнюю куриную грудку, пока я ковыряла макароны.
На мои осторожные попытки возразить Игорь отвечал коротко и жёстко:
— Елена Сергеевна, квартира теперь принадлежит Алине. Не устраивает — снимайте себе жильё.
Я всё фиксировала. Записывала видео на телефон: как они едят за моим столом, а мне ничего не оставляют. Как выбрасывают мои вещи. Как Игорь орёт, что я слишком много трачу электричества.
Через полтора месяца я нанесла удар.
— Алина, мне нужны деньги на лекарства. Давление скачет.
— Мам, у нас ипотека, дети скоро родятся. Сама как-нибудь.
— Но вы же обещали меня содержать…
— Ты и так живёшь здесь бесплатно! — взорвался Игорь. — Чего тебе ещё нужно?
— Живу в собственной квартире?
— В квартире Алины! — он ткнул пальцем в папку с документами. — Забыла уже?
Я при них набрала номер Олега.
— Да, всё записала. Отказываются содержать. Пытаются выжить из дома. Можно начинать?
Алина насторожилась.
— Кому ты звонишь?
— Юристу. Будем отменять дарственную.
— Что?! — Игорь вскочил. — Ты с ума сошла? Какая ещё отмена?
Я достала копию договора пожизненного содержания.
— Вот этого. Вы подписали документ, по которому обязались содержать меня, обеспечивать жильём, питанием и лечением. Если обязательства не исполняются — договор расторгается, а квартира возвращается мне.
Алина выхватила бумаги и быстро пробежала глазами по тексту.
— Я этого не подписывала!
— Подписывала, милая. При свидетелях. И на видео есть, как ты сама обещаешь обо мне заботиться.
— Это подделка! Мы подадим в суд!
— Подавайте. У меня нотариально заверенный договор, свидетели, видеозаписи ваших обещаний и… — я сделала паузу, — записи всего последнего месяца. Как вы морите меня голодом, выбрасываете мои вещи и угрожаете выставить из квартиры.
Игорь побледнел.
— Вы… вы нас подставили!
— Нет, дорогой мой. Вы сами себя подставили. Жадность вас и погубила.
Суд длился недолго. Олег провёл дело блестяще. Судья, пожилая женщина, с явным отвращением смотрела на Алину, когда прослушивала записи.
«Мам, хватит жить для себя!»
«Папа тебе квартиру оставил, не ты её заработала».
«На даче поживёт. Или пусть снимает».
Решение было однозначным: дарственная отменена, ответчики обязаны освободить жилплощадь в течение десяти дней.
Алина плакала.
— Мама, как ты могла? Я же твоя дочь! У меня скоро дети!
— Именно поэтому, — я смотрела ей прямо в глаза. — Чтобы ты поняла: в жизни за всё приходится платить. И к людям нужно относиться по-человечески. Даже если это твоя родная мать.
— Но мы же семья…
— Семья не выгоняет на улицу. Семья не отбирает последнее. Семья помогает, а не паразитирует.
Игорь молчал, крепко сжав кулаки.
— Вы ещё пожалеете об этом, — процедил он сквозь зубы.
