Она почти бегом прошла на кухню. Тот порядок, который она выстраивала годами под себя, был разрушен. Банки с дорогими продуктами исчезли.
— Где мука грубого помола? Где закваска из холодильника?! — голос Даши сорвался.
Галина Ивановна растерянно заморгала.
— Какая ещё закваска? Та кислая гадость в стеклянной банке? Так она же пропала, воняла на весь холодильник! Я её в унитаз вылила. А серую муку твою выбросила, там, наверное, уже жуки завелись. Я вам нормальной белой купила, высший сорт!
Даша опустилась на стул. Эту закваску она выводила и подкармливала три месяца. Это был её маленький кулинарный проект, её гордость. И теперь всё это просто смыли в канализацию только потому, что Галине Ивановне не понравился запах. А халат, который надела свекровь, был шелковым подарком Антона на годовщину, и теперь на нём расплывались жирные пятна.
Вечером у них с мужем состоялся тяжёлый разговор. Антон, увидев заплаканную и злую жену, попытался по телефону образумить мать. Но Галина Ивановна тут же перешла в наступление и начала обвинять невестку в неблагодарности, истеричности и полном неумении вести хозяйство.
— Я ради них стараюсь, спину гну, а она из-за какой-то тухлой воды в банке скандал закатила! — кричала свекровь в трубку так громко, что Даша слышала каждое слово.
Антон отключил вызов и виновато посмотрел на жену.
— Даш, ну правда, она же не нарочно. Она просто не понимает всех этих твоих кулинарных тонкостей. Давай я тебе новые продукты куплю? Хочешь, хоть десять банок такой закваски найдём?
Даша смотрела на мужа и вдруг ясно поняла страшную вещь: он не видит настоящей проблемы. Для него проблема заключалась в испорченных продуктах. А для неё — в полном неуважении к её дому, её вещам, её пространству и её жизни.
— Антон, дело не в муке, — тихо, но очень твёрдо сказала Дарья. — Дело в том, что в моей квартире хозяйничает посторонний человек. Она роется в моём белье. Надевает мои вещи. Выбрасывает то, что принадлежит мне. Завтра забери у неё ключи.
Антон заметно побледнел.
— Даш, ты что такое говоришь? Как я это сделаю? Это же моя мама! Она обидится на всю жизнь. Скажет, что мы её прогоняем, что мы неблагодарные. Давай просто попросим её больше ничего не трогать. Я сам поговорю, честно.
Но разговоры ничего не изменили. Галина Ивановна притихла на пару недель, изображая обиженную невинную жертву, а потом всё началось снова. Только теперь она стала осторожнее. Приходила, когда точно знала, что Даши нет дома, оставляла свои «знаки заботы» и уходила до её возвращения. Антон предпочитал делать вид, что ничего страшного не происходит, потому что считал плохой мир лучше открытой ссоры.
Точка невозврата наступила в самый обычный вторник.
Даша отпросилась с работы раньше: поднялась температура, ломило суставы, и ей хотелось просто лечь в тишине. Она тихо открыла дверь своим ключом и сняла обувь в прихожей.
Из гостиной доносились оживлённые женские голоса и звон посуды. Даша нахмурилась и прошла дальше.
То, что она увидела, напоминало нелепую театральную сцену. В центре её гостиной, за её дорогим дубовым столом, сидели Галина Ивановна и две её давние подруги — Тамара и Людмила. Женщины пили чай из Дашиного коллекционного фарфорового сервиза, который она когда-то привезла из антикварной лавки за границей и доставала только по особым случаям. На столе была расстелена кружевная скатерть, лежал нарезанный рулет и стояла вазочка с конфетами.
— А я Антону сразу сказала: зачем вам такой светлый диван, он же маркий! — рассуждала Галина Ивановна, изящно отставив мизинец. — Но молодёжь разве слушает? Ничего, я потом чехлы сошью, чтобы не затёрли. Квартира хорошая, просторная. Мы с Антошей тут всё по уму устроили. Невестка-то моя всё время на работе, ей не до уюта. Хорошо, что я помогаю, а то бы совсем всё запустили.
Даша стояла в дверях и не могла произнести ни слова. Воздух будто застрял у неё в груди. Это был её дом. Её сервиз. Её диван. И её жизнь, которую сейчас обсуждали чужие люди, присваивая себе её труд и одновременно выставляя её плохой хозяйкой.
Тамара, подруга свекрови, первой заметила хозяйку. Она поперхнулась чаем и испуганно округлила глаза.
— Ой, Галочка… Кажется, у нас гости.
Галина Ивановна обернулась. На мгновение на её лице мелькнул испуг, но она быстро взяла себя в руки и нацепила привычную доброжелательную улыбку.
— Дашенька! А ты чего так рано? Мы тут с девочками мимо шли, решили зайти чайку попить. У вас всё равно никого дома нет, зачем квартире пустовать. Проходи, садись с нами!
Даша не стала кричать. Не стала устраивать сцену при посторонних. Холодным, ровным голосом, от которого по коже бежали мурашки, она сказала:
— Здравствуйте. Я плохо себя чувствую. Пожалуйста, покиньте мою квартиру. Сейчас.
Подруги свекрови сразу вскочили, засуетились, стали хватать сумки. Галина Ивановна резко покраснела.
— Даша, что это за тон? Мы же ничего плохого не сделали! Посидели немного. Что, для матери мужа чашки чая жалко?!
