Я подняла стекло. Машина тронулась. В зеркале заднего вида я заметила, как Вика отходит от них в сторону остановки, таща свой маленький чемодан. Похоже, «фарфоровая кукла» оказалась куда умнее, чем они думали.
Прошло полгода. Жизнь кардиолога — это бесконечная цепочка чужих судеб, которые приходится собирать по частям. На их фоне собственная жизнь вдруг кажется тихой пристанью.
Ту квартиру я продала. Не хотела возвращаться туда, где всё пропиталось чужой жадностью. Вместо неё купила небольшой дом за городом — с садом, верандой и утренним кофе под тишину.
Антон пытался подать на раздел имущества, но мой адвокат быстро охладил его энтузиазм, предъявив встречный иск о неосновательном обогащении за годы проживания за счёт ресурсов фонда без полной оплаты. После этого он быстро пропал из поля зрения. Говорили, что теперь работает в каком-то захудалом агентстве недвижимости, снимает комнату и выплачивает крупные алименты Вике — она всё-таки родила, но замуж за него так и не вышла.
Раиса Павловна… Это была отдельная глава. Её кардиостимулятор продолжал работать исправно, но каждый осмотр теперь оплачивался по полному тарифу. Она пробовала обращаться в государственные клиники, но там ей вежливо объясняли, что с такой сложной моделью оборудования лучше наблюдаться у специалистов нашего центра. У «Е.А. Воронцовой».
Однажды она подкараулила меня у входа в клинику. Выглядела плохо — дешёвое пальто, стоптанные сапоги.
— Лена, — она попыталась взять меня за руку. — Ну будь человеком. Антон совсем выбился из сил, денег не даёт. Помоги с квотой на замену батареи. Ты же врач… ты же клятву давала!
Я остановилась. Посмотрела на неё. Странно, но злости во мне уже не было. Только глубокая усталость.
— Клятва Гиппократа, Раиса Павловна, не обязывает меня содержать людей, которые пытались меня уничтожить. Вы живы? Живы. Возможность лечиться у вас есть? Есть. А квоты теперь получают те, кому они действительно необходимы. Одинокие пенсионеры, инвалиды, люди без поддержки. Вы же у нас женщина статусная, а ваш сын — «хозяин жизни». Пусть он о вас и заботится.
Я прошла мимо.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Кости: «Завтра открываем новый корпус. Приедешь? Как совладелец ты обязана быть».
«Буду», — написала я.
Я села в свою новую машину — купленную на мои личные дивиденды, а не на кредитные деньги мужа.
Справедливость — это не обязательно месть. Справедливость — это момент, когда каждый оказывается именно там, где должен быть. Антон — в съёмной комнате со своими пустыми понтами. Раиса Павловна — в очереди к кассе. А я — в операционной, где решается, кому подарить ещё один шанс на жизнь.
Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.
Завтра у меня была сложная операция. Замена клапана пожилой женщине из детского дома. Бесплатно. По моей личной квоте.
И это было важнее любых «семейных гнёзд» на свете.
Я нажала на газ. Впереди тянулась дорога — чистая, свободная и моя. Как и вся моя новая жизнь.
