— В этой квартире больше не останется женщины, от которой несёт хлоркой и больничной смертью. Снимай кольцо, Лена, и убирайся обратно к своим пациентам.
Раиса Павловна стояла в центре гостиной, с отвращением зажимая нос двумя пальцами. Во второй руке она держала мой чемодан — тот самый, с которым я когда-то летала на конференцию в Мюнхен. Ещё мгновение — замок щёлкнул, и мои вещи, аккуратно сложенные платья, учебники по анатомии и бельё, вывалились на паркет неряшливой грудой.
Антон, мой муж, застыл у окна. Даже не повернулся. Зато возле него, будто прилипшая, стояла Вика. Хрупкая, бледная, с испуганным взглядом и длинными волосами. Она напоминала фарфоровую фигурку, которую страшно задеть.
— Лена, ты пойми, — наконец произнёс Антон, но его голос звучал сухо и холодно, как наждак. — Вика беременна. Ей нужны нормальные условия. А ты… ты постоянно в операционной. Ты даже не заметила, как мы стали чужими. Мама права: эта квартира — семейное гнездо, и здесь должен расти мой наследник.
— «Семейное гнездо»? — я медленно сняла медицинскую маску, всё ещё висевшую у меня на шее. — Антон, ты сейчас серьёзно? Мы купили эту квартиру четыре года назад.
— Мы? — Раиса Павловна издала сухой, лающий смешок. — Ты внесла свои жалкие копейки с дежурств! Главные деньги дал Антон! Мой сын — успешный риелтор, он знает цену недвижимости. А ты здесь была просто временной постоялицей. Ошибкой, которую пора исправить.
Я смотрела на них и видела не семью, а дешёвых актёров в плохо поставленной пьесе. Ещё вчера я четырнадцать часов вытаскивала с того света пятилетнего мальчишку. Мои ладони всё ещё помнили ритм его маленького сердца. А теперь мне предлагали рыдать над кучей одежды на полу.
— И где, по-вашему, я должна жить? — спросила я лишь затем, чтобы понять, насколько глубоко они готовы опуститься.
— В общежитии при своей больнице! — резко бросила свекровь. — Вот там тебе самое место. А ключи оставь на тумбе. И даже не думай прихватить что-то из техники. Здесь всё куплено на деньги моего сына.
Антон наконец подошёл ко мне. В его глазах не было ни раскаяния, ни стыда. Только раздражение. Ему хотелось, чтобы я исчезла как можно быстрее. Чтобы декорации сменились, и он мог сыграть роль великого отца и хозяина собственной жизни.
— Лен, давай без истерик. Вещи потом отправлю тебе курьером. Машину оставь, она оформлена на меня. Завтра адвокат пришлёт документы.
Я молча наклонилась к разбросанным вещам. Нашла телефон. Экран светился — пропущенный вызов от брата.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Я уйду. Только запомните: у каждой стены есть уши. А у каждой сделки — вторая сторона.
— Решила угрожать? — Раиса Павловна упёрла руки в бока. — Да кто ты вообще такая? Девчонка с окраины, которую мы в люди вывели! Иди уже, пока я полицию не вызвала за незаконное пребывание.
Я не стала собирать вещи. Зачем? Среди этой кучи не было ничего дороже моего достоинства. Я просто накинула пальто, взяла сумку с документами и вышла. Уже в спину мне донеслось: «Дверь плотнее закрой, дует!»
Я спустилась в лифте и вышла во двор. Воздух резал кожу холодом. Я села на лавку и набрала номер.
— Костя? — мой голос звучал ровно. — Помнишь квартиру в «Золотых ключах», которую твой фонд сдавал Антону с последующим выкупом?
— Конечно, Лен. Что случилось? Он решил закрыть сделку?
— Нет, Кость. Он решил, что уже стал её владельцем. Только что выставил меня за дверь.
В трубке повисло молчание. Тяжёлое, плотное, как бетонная плита. Мой брат Костя терпеть не мог, когда обижали его сестру. Особенно если это делали люди, живущие благодаря его доброй воле.
— Договор аренды у него заканчивается через три дня, — голос Кости стал жёстким. — Продлевать не будем. Соглашение о выкупе расторгнем за нарушение условий конфиденциальности и репутационных норм. Лена, ты сейчас где?
— На лавочке, Кость. У своего «семейного гнезда».
— Оставайся там. Через десять минут за тобой приедет машина. И готовься: завтра у твоей свекрови плановый приём в нашей клинике. Помнишь? Она ведь уверена, что лечится бесплатно по «связям» Антона.
— Помню, — я впервые за вечер улыбнулась. — Я сама подписывала ей квоту.
Машина Кости отвезла меня в его загородный дом. Там было тихо, пахло деревом и покоем. Брат не стал сыпать вопросами, просто налил чай и положил передо мной папку. Не синюю. Серую, из плотного картона, с печатью его фонда.
— Смотри, Лен. Антон действительно исправно платил аренду, но всё оформлено на юридическое лицо. Матери он внушил, что квартира уже его собственность. Понты, как всегда. Думал, раз он мой зять, я закрою глаза на остаток суммы.
— Он не знал, что клиника, где лечится Раиса Павловна, тоже твоя? — спросила я, глядя на огонь в камине.
— Не моя. Твоя, Лен. Это твой пакет акций, который тебе оставил отец. Я только управляю. Они оба были уверены, что ты просто врач на зарплате. А на деле ты — человек, который оплачивает счета за её кардиостимулятор.
