— Пашенька… сынок… это спам… — задыхаясь, выдавила свекровь. Её руки дрожали так сильно, что вилка со звоном упала на пол. — Сейчас мошенники всем такое рассылают… деньги выманивают…
— Мошенники? — тихо переспросил Павел так страшно спокойно, что сидящие за столом родственницы вздрогнули. — Мошенники знают, что вы с отцом двадцать лет назад расходились почти на полгода? Мошенники знают Олега из строительного управления, с которым ты тогда «по-дружески» встречалась после смен?
В комнате повисла тяжёлая тишина.
Слышно было только старые настенные часы.
Илья, до этого сидевший с лёгкой улыбкой, медленно поднялся со стула. Высокий, тёмноволосый, с яркими карими глазами — он действительно совсем не был похож ни на Павла, ни на покойного Степана Андреевича.
— Паш… что там? — хрипло спросил он.
Он ещё ничего не понимал, но уже чувствовал: его мир только что рухнул.
Павел посмотрел на младшего брата.
И в его взгляде было столько боли, что я отвернулась, не сдержав слёз.
Наверное, Павел в тот момент вспомнил отца.
Степан Андреевич работал на двух работах, брал ночные смены в депо, чтобы у «позднего чуда» были хорошие репетиторы, новый велосипед и тёплая зимняя куртка. Он до слёз гордился Ильёй. Надрывался ради семьи и умер прямо в гараже, уверенный, что оставляет после себя двух сыновей.
— Всё нормально, Илюха, — Павел осторожно положил планшет экраном вниз. — Просто мама у нас оказалась очень святой женщиной.
Он медленно поднялся из-за стола. Уперся кулаками в столешницу и навис над матерью.
— Батя неделями не спал, — каждое слово Павла звучало тяжело и глухо. — У него суставы выворачивало от холода в гаражах. Он экономил на себе, ходил в старых ботинках, чтобы собрать Илье деньги на институт. Он всегда говорил: «Пашка, береги брата. Это наша с матерью гордость». Он жизнь положил ради вас.
— Паша, я хотела сохранить семью… Стёпа бы этого не пережил… — свекровь закрыла лицо руками, плечи её тряслись.
Маска идеальной жены окончательно рухнула, обнажив испуганную и жалкую женщину.
— Ты сохраняла не семью, а собственный комфорт, — с отвращением произнёс Павел. — Ты сделала из отца слепого дурака. Он умер ради твоей лжи. И после этого ты ещё открываешь рот на мою жену?
Илья стоял у окна, обхватив себя руками. Большой взрослый парень вдруг стал похож на потерянного ребёнка. Слёзы беззвучно текли по его щекам. Всё, что он помнил об отце, который носил его на плечах, вдруг оказалось ложью.
Павел обошёл стол. Подошёл к брату и крепко прижал его к себе.
— Собирай вещи, Илюха, — хрипло сказал он, хлопнув брата по спине. — Пока поживёшь у нас.
Илья судорожно выдохнул и уткнулся лицом ему в плечо, пытаясь не разрыдаться.
— Паша, не забирай его! Куда вы? — закричала Антонина Марковна, вскакивая со стула.
Павел медленно повернулся к ней.
В его глазах больше не было ни злости, ни обиды.
Только холодная пустота.
— Он мой брат. И всегда им будет. Я его не оставлю, — тихо сказал Павел. — А вот сыновей у тебя больше нет. Ни одного.
Мы вышли из квартиры втроём.
В подъезде пахло сыростью и старой штукатуркой, но на душе впервые за долгое время стало легче.
Павел нёс спортивную сумку Ильи, а сам Илья шёл рядом, опустив голову.
Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась за нашими спинами глухим ударом, навсегда оставив Антонину Марковну наедине с её разрушенной жизнью, молчаливыми родственниками и планшетом, который она сама когда-то попросила меня настроить.
