Решив ради шутки записать предсвадебное волнение жениха, я оставила у него диктофон… Но когда потом включила запись…
Виктория с усталой досадой смотрела на целую гору немытой посуды. Она тяжело вздохнула и натянула резиновые перчатки. Позавчера они отмечали новоселье, вчера — день рождения, поэтому дел накопилось с избытком. Чернохвостый кот Феликс потерся о ее ноги и ловко запрыгнул на стол. Виктория соскребла остатки еды с тарелки в его миску, но кот высокомерно задрал морду и демонстративно ушел, словно говоря: сама ешь эту гадость. Она показала ему язык и открыла воду. И в этот момент, как гром среди ясного неба, раздался звонок в дверь.
На пороге стоял худощавый мужчина в кожаной куртке и кепке, немного похожей на хулиганскую. «Виктория Николаевна Соколова?» — уточнил он, потирая длинный, острый нос. У нее внутри все похолодело. Зачем она ему понадобилась? Неужели Карина что-то лишнее рассказала? Карина была ее подругой и коллегой по парикмахерской. Легкомысленная, ветреная, привыкшая жить красиво за счет обеспеченных родителей. А у Виктории никого не было — все детство прошло в детском доме, от первых осознанных воспоминаний до выпускного с сухими напутствиями воспитателей.
Незнакомец оказался Игорем Дмитриевичем, другом ее покойного отца. Виктория вздрогнула: «Отца? Но у меня никогда не было отца». Выяснилось, что ее отец, Николай Романович, был известным ученым-астрофизиком. О существовании дочери он узнал всего за полгода до своей смерти. Мать Виктории, страдавшая зависимостью, отдала ее в приют и ничего не сказала отцу, пока тот работал по контракту в США. Игорь Дмитриевич передал ей бумаги, ключи от автомобиля и фотографии отца с его американской супругой Кэролайн. А еще — популярную книгу «Скрытая история космоса», которую отец написал под псевдонимом.
Вскоре Виктория вступила в наследство и получила огромный двухэтажный дом, а также внушительные банковские счета. Но ее жизнь резко изменилась после знакомства с обаятельным Максимом в автосервисе. Их роман развивался стремительно: цветы, прогулки, свидания и знакомство с его матерью, Галиной Павловной. Однажды вечером Максим встал перед Викторией на одно колено и предложил ей стать его женой. Она, ослепленная счастьем, без раздумий сказала: «Да!»
Подготовка к свадьбе кипела вовсю. Виктория настояла, чтобы торжество прошло в самом дорогом ресторане в центре города. Накануне праздника она решила порадовать Максима сюрпризом: купила ему дорогой костюм и туфли из крокодиловой кожи. Чтобы потом услышать его первую реакцию на подарок, она незаметно оставила в его кабинете включенный старый диктофон отца, спрятав его за цветочным горшком.
В тот же вечер, когда Максим остался в офисе ждать друзей, Виктория вернулась за диктофоном, чтобы прослушать запись. Сначала там звучал их обычный разговор, потом наступила тишина, а затем послышался скрип двери и тяжелое дыхание. В глухой тишине кабинета вдруг раздался взволнованный голос будущей свекрови, Галины Павловны:
— Ну что, не передумал?
— Нет. Нашла? — ответил Максим.
— Нашла.
— Нашла, — повторил Максим, и в его голосе прозвучал холодный металл. — Старая глупая Кэролайн держала их в банковской ячейке. Но Игорь Дмитриевич все продумал заранее — завещание, дарственные, даже старые снимки. Вика поверила каждому слову.
— А эта… как ее там… Карина? Она не проболтается?
— Карина? — Максим коротко усмехнулся. — Мы с ней в одной школе учились. Это она и подстроила наше «случайное» знакомство в автосервисе. Ты же знаешь, мам, Карина получит свои двадцать процентов от дома и будет молчать.
Галина Павловна рассмеялась — сухо, резко, совсем не так, как смеется добрая мать.
— Удобная девочка. Сиротка из детдома. Никому не нужна. Все уши прожужжала про книгу отца, про наследство. И теперь поверила, что ты в нее влюбился. Главное, после свадьбы не затягивай с разводом. Половина будет наша.
— Половина? — перебил ее Максим. — Мам, ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Вся недвижимость оформлена на нее. Если она что-то заподозрит, мы останемся ни с чем. Нужно прожить год-два, а потом — несчастный случай… или психиатрическая клиника. Отец у нее астрофизик, кто знает, какие у дочери могут проявиться «наследственные странности»?
В комнате повисла тишина. Виктория сидела на полу, прижимая диктофон к груди. Пальцы стали ледяными, в висках глухо стучало. Феликс подошел, потерся о ее ногу, но она даже не шевельнулась. Запись продолжалась.
— А кольцо? — спросила Галина Павловна. — Хоть дорогое?
— Конечно. На ее же деньги. Вика даже не заметила, как оставила карту в магазине. Я просто сказал, что «сюрприз должен быть безупречным». Она тут же растаяла.
— Умница. Завтра свадьба. Только смотри, не переборщи с нежностью.
— Мам, ну брось. Я же актер, ты забыла? Два года в театральном проучился, пока меня не выгнали за прогулы. Зато эти прогулы себя оправдали — я тогда гулял с Кариной, а она и рассказала мне про богатую сиротку.
Запись оборвалась сухим щелчком. Виктория нажала «стоп» и еще долго сидела в полной тишине, глядя на гору грязной посуды, на остатки еды в миске Феликса, на белую фату, висящую на дверце шкафа.
Потом она медленно поднялась, сняла перчатки и взяла телефон. Набрала номер Игоря Дмитриевича.
— Алло, Игорь Дмитриевич. Помните, вы говорили, что у отца остались знакомые в прокуратуре? Мне очень нужна встреча. И, пожалуйста, никому ни слова. Даже Кэролайн.
Она завершила звонок и посмотрела на свадебные подарки: костюм, туфли, золотые запонки. Собрала все в охапку, вынесла во двор и выбросила в мусорный контейнер. Потом вернулась в квартиру. Феликс уже спокойно спал на ее свадебном платье, разложенном на диване. Виктория не стала его прогонять.
Завтра обещал быть очень интересный день. Но свадьба в «самом дорогом ресторане города» точно не состоится. А спектакль, который Максим репетировал целый год, возможно, все-таки будет сыгран. Только публика окажется другой. И финал — тоже.
