Лицо Криса мгновенно побелело. Двое его спутников переглянулись.
— На такое мы не подписывались, — пробормотал один из них.
Через секунду оба развернулись и побежали прочь.
Крис дёрнулся вслед за ними, но Симона оказалась быстрее: она метнулась к воротам, захлопнула их и удержала закрытыми.
Он метнулся в сторону, будто хотел перепрыгнуть забор, но я уже стоял рядом.
Где-то вдали завыли сирены.
Крис посмотрел на меня, и на одно короткое мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Но, возможно, это был просто страх.
— Ты ничего не понимаешь, — бросил он.
— Нет, — ответил я. — Я как раз всё прекрасно понимаю. Ты именно тот, кем я всегда тебя считал.
Когда приехала полиция, соседи начали говорить все разом. Объясняли, показывали, перебивали друг друга. Во дворе стоял шум, но я почти ничего не слышал.
Один из офицеров подошёл ко мне, присел рядом с девочками и спросил:
— Вы законный опекун этих детей?
— Да, — ответил я и крепче прижал их к себе. — Я их отец.
Крис ещё кричал что-то про права, наследство, недоразумение, пока на него надевали наручники и вели к машине.
Я даже не смотрел в его сторону.
Я просто держал своих девочек.
Эшли подняла на меня глаза.
— Мы теперь в безопасности?
— Да, — сказал я. — Вы в безопасности.
Кейли тихо спросила:
— Он правда наш папа?
Я помолчал. Подумал о Джен. О том, как бы она хотела, чтобы я сказал правду, но не ранил их сильнее, чем уже ранила жизнь.
— Он помог вам появиться на свет, — сказал я наконец. — Но ушёл ещё до вашего рождения.
Сара вцепилась в меня крепче и прошептала:
— Ты единственный папа, который нам нужен, дядя Джош.
Миссис Харгривс увела нас к себе домой, пока полиция заканчивала работу. Она отвлекала девочек, а я давал показания.
Симона осталась рядом.
Она почти ничего не говорила. Просто села возле меня и молча взяла мою руку в свою.
И в тот момент я понял: иногда семья — это не только те, кто связан с тобой кровью. Это те, кто остаётся. Кто защищает. Кто выбирает тебя снова и снова.
