— Пятью тысячами долларов.
— Это были наши общие деньги, потраченные на необходимую медицинскую операцию.
— Наши деньги ушли на то, чего хотела ты.
— Я хотела перестать мучиться.
— Ты хотела уменьшить грудь. А я этого не хотел.
Его слова ранили сильнее, чем сама операция.
Годами я была уверена, что он понимает мою боль. Теперь каждый массаж плеч, каждый успокаивающий разговор и каждое обещание, что однажды я сделаю операцию, казались заранее продуманной игрой.
— Неужели ты действительно считаешь, что всё было только из-за размера груди? — тихо спросила я.
Он пожал плечами.
— Не стану притворяться, что был в восторге.
Я нахмурилась.
— Что это значит?
Он провёл рукой по затылку, а затем посмотрел прямо на меня.
— Мне нравилось твоё тело таким, каким оно было. Я не просил тебя его менять.
Он немного помолчал.
— Ты изменила тело, которое нравилось мне.
Комната погрузилась в тишину.
— Я сделала это не ради внешности. Я сделала это, потому что жила с болью.
— Я знаю, что ты испытывала неудобство.
Несмотря на болезненность, я наклонилась вперёд.
— Неудобство?
— Лайла, не переворачивай мои слова.
— Я не могла долго стоять без боли.
— Я знаю.
— Я отказывалась от поездок, потому что не могла весь день ходить.
— Я знаю.
— Каждую ночь мне приходилось подкладывать под плечи подушки.
— Я понимаю.
— После работы я плакала от усталости, потому что мне было тяжело носить собственное тело.
Он вздохнул.
— Но это было частью того, что делало тебя тобой.
Я слышала, как кровь стучит в висках.
— То есть моя боль была приемлемой ценой за то, что тебе нравилась моя внешность?
— Я такого не говорил.
— Тебе и не пришлось.
Он поднялся и начал ходить по столовой.
— Я лишь считаю, что ты приняла необратимое решение, не подумав, как оно повлияет на меня.
Я снова рассмеялась, но теперь в этом смехе не было ничего весёлого.
— Я рассказала тебе об операции ещё до нашей помолвки.
— Я думал, ты передумаешь.
— Я напоминала об этом каждый год.
— Я знаю.
— Ты ходил со мной на все консультации.
— Знаю.
— Ты отвёз меня в больницу.
— Это я тоже знаю.
— Так в какой момент я должна была догадаться, что втайне ты надеешься, что я продолжу мучиться?
Его челюсть напряглась.
— Ты драматизируешь.
— Нет, Джеральд. Я просто впервые внимательно тебя слушаю.
Он остановился.
— Я тоже кое-чем пожертвовал.
— Чем?
— Своим влечением.
На мгновение мне показалось, что я ослышалась.
— Что ты сейчас сказал?
Он посмотрел прямо мне в глаза.
— Я женился на тебе такой, какой ты была.
Вот она.
Правда.
Дело было не в деньгах.
Не в справедливости.
И даже не в пересадке волос.
Речь никогда не шла о пяти тысячах долларов.
Речь шла о том, что он считал моё тело своей собственностью.
Я медленно поднялась со стула.
Каждое движение напоминало, что мне необходимо беречь заживающее тело, но голос звучал спокойно.
— Хирург удалил ткани, которые годами причиняли мне хроническую боль.
— Я знаю.
— Он не удалял твою жену.
Джеральд снова скрестил руки.
— Я просто считаю, что мои чувства тоже имеют значение.
— Имеют.
На долю секунды на его лице появилось облегчение.
Но я продолжила.
— Они важны, потому что помогли мне увидеть то, чего раньше я не замечала.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сравнил мои страдания со своими предпочтениями и решил, что твои желания важнее.
Его лицо стало жёстким.
— Это несправедливо.
— Нет. Справедливость заключалась бы в том, чтобы поверить мне, когда я говорила, что мне больно.
Он фыркнул.
— Я тебе верил.
— Но постоянно преуменьшал мои страдания.
— Ничего подобного.
— Ты только что назвал годы боли обычными жалобами.
Он открыл рот, но тут же закрыл его.
Он прекрасно понимал, что действительно это сказал.
Впервые с момента моего возвращения я увидела, как его уверенность начала исчезать.
— Я не это имел в виду, — пробормотал он.
— Я прекрасно поняла, что именно ты имел в виду.
В комнате снова стало тихо.
В этот момент зазвонил мой телефон.
Это была мама. Она хотела узнать, как я устроилась дома.
Я ответила, не успев подумать.
— Милая, ты уже дома? — спросила она.
— Да.
— Как ты себя чувствуешь?
Я посмотрела на Джеральда.
— Восстановление проходит хорошо.
Она помолчала.
— Всё в порядке?
Прежде чем я успела ответить, Джеральд попытался взять меня за руку.
— Не начинай рассказывать другим о наших личных делах.
Я отдёрнула руку.
— О моих личных делах?
— О нашей ссоре.
— Моё восстановление после операции стало твоей ссорой.
— Лайла.
Я медленно вдохнула.
— Мам, я перезвоню тебе через несколько минут?
— Конечно. Люблю тебя.
— И я тебя люблю.
Я завершила звонок и положила телефон на стол.
Джеральд покачал головой.
— Супруги должны решать такие вопросы между собой.
— Супруги также должны поддерживать друг друга.
— Я тебя поддерживал.
