Когда рыдания наконец стихли, Полина поднялась. Движения стали сухими, точными, почти машинальными. Она взяла сумку с вешалки, достала блокнот и ручку. На чистом листе появились первые слова: адвокат, счета, документы, квартира.
Развод должен был быть быстрым и жёстким. Таким же беспощадным, как и предательство.
На улице начался мелкий дождь. Капли стучали по крыше её машины ровно и безразлично — будто отсчитывали первые минуты новой, ещё чужой жизни.
Неделя после того дня прошла в тумане. Полина ходила на работу, отвечала на письма, выполняла задачи, улыбалась коллегам там, где нужно было улыбнуться. Только самые близкие подруги заметили, что с ней что-то не так: взгляд стал стеклянным, голос — резче, движения — собраннее.
Развод оформили быстро. Андрей пытался встретиться, звонил, писал, хотел объяснений, но Полина оставалась непреклонной. Её адвокат — ухоженная женщина с холодным взглядом и железной хваткой — не позволила бывшему мужу спрятать ни копейки и ни одного документа.
От Марины тоже приходили сообщения. Первое было полным раскаяния. Второе — почти мольбой о прощении. Третье — злым, с упрёками и обвинениями. Полина удалила её номер.
Однажды вечером, разбирая старые фотоальбомы, она нашла снимок: они с Мариной совсем молодые, сидят в кафе, обнимаются и смеются. На обороте чьей-то рукой было написано: «Сёстры — навсегда». Полина посмотрела на фотографию несколько секунд, потом разорвала её пополам и выбросила в мусорное ведро.
Новая жизнь требовала решений. И первым решением стало начать всё заново.
Через три месяца Полина сняла квартиру в другом районе. Светлую, просторную, с большими окнами и видом на парк. В ней не было ничего из прошлого: ни совместных фотографий, ни подарков Андрея, ни вещей, которые могли бы случайно напомнить о прежней жизни.
Она записалась на испанский. Потом на йогу. Потом на вечерние занятия по фотографии. Теперь каждый вечер был занят, каждый день приносил что-то новое, пусть даже маленькое.
На одном из занятий по фотографии она познакомилась с Максимом — преподавателем, путешественником, мужчиной с открытой улыбкой и спокойными внимательными глазами. После урока они разговорились, а потом пошли пить кофе.
— Тяжело начинать с нуля? — спросил он.
Полина немного помолчала, глядя на пенку в чашке.
— Тяжелее было решиться, — ответила она.
В её голосе уже не было прежней горечи. Только спокойствие и тихая сила. Предательство осталось где-то позади — как болезненная, но уже прожитая глава.
Впереди была другая жизнь.
Её собственная.
