— Может, он просто не умеет выбирать подарки, — попыталась я оправдать его. — Не все же умеют.
— Не умеет тратить на тебя деньги, ты хотела сказать, — жёстко ответила Света. — Это не одно и то же, Марин. Не умеет дарить тот, кто старался, но не угадал. А твой даже не пытался.
Я промолчала. Но осадок остался. Маленький, холодный, тяжёлый — где-то на самом дне.
И всё равно я решила дать ему ещё один шанс. В конце концов, не из-за цветов же люди расстаются.
Через неделю Олег позвал меня поговорить серьёзно.
— Я тут подумал, — начал он. — Нам пора съезжаться.
Мы сидели у него дома. Квартира у него была хорошая: светлая двушка в новом доме, с нормальным ремонтом. Он снимал её уже года три, я об этом знала. И вот теперь он говорил о совместной жизни, и сердце у меня дрогнуло — по-хорошему, с надеждой. Я ведь действительно этого хотела.
— Переезжай ко мне, — продолжил Олег. — Чего тебе одной в своей квартире сидеть?
Я слушала его и буквально таяла. Думала: вот оно, наконец-то всё становится серьёзно, по-взрослому. У меня была своя квартира, доставшаяся от бабушки. Небольшая, но полностью моя — без ипотеки, долгов и арендных платежей.
— Только давай сразу честно всё обсудим, — он улыбнулся. — Чтобы потом не было недопониманий. За квартиру я плачу шестьдесят тысяч. Значит, делим пополам. С тебя тридцать в месяц. Нормально, по-партнёрски.
Я застыла.
— Подожди, — сказала я. — Тридцать тысяч? За что именно?
— Как за что? За жильё. Мы же будем жить вместе.
— Олег, это твоя съёмная квартира. Ты сам её снимаешь. Уже три года.
— Ну и что? Ты же будешь здесь жить. Значит, должна платить половину. Это честно.
Честно. Снова это слово. Он повторял его так часто, что оно уже потеряло всякий смысл, как старая затёртая монета. Честно, поровну, по-взрослому, партнёрски.
Я смотрела на него и медленно складывала в голове всю эту арифметику. Он снимает квартиру за шестьдесят тысяч. Если я переезжаю и начинаю платить тридцать, его расходы на жильё сразу уменьшаются в два раза. То есть я фактически въезжаю к нему и наполовину оплачиваю его аренду. А моя собственная квартира при этом будет стоять пустой. Я стану платить за чужое жильё, имея своё бесплатное.
Цифры в голове щёлкали быстро. Тридцать тысяч в месяц. Триста шестьдесят тысяч в год. За три года — больше миллиона. Миллион за воздух. За возможность жить в квартире, которая никогда не будет моей.
— А моя квартира? — тихо спросила я.
— Ну сдавай её. С аренды и будешь мне платить. Очень удобно.
И вот тут всё окончательно сошлось. Букет с заправки. Чек, поделённый до копейки. Его «забытая» карта. Вечные банковские сбои. Это была не бережливость. Это была выстроенная система. И в этой системе я была не любимой женщиной и не партнёром. Я была способом снизить его расходы.
— То есть, — произнесла я очень спокойно, — я должна переехать в твою съёмную квартиру и каждый месяц отдавать тебе тридцать тысяч. Просто за то, что живу с тобой.
— Ты слишком грубо это формулируешь.
— Я бухгалтер, Олег. Я формулирую точно.
Он усмехнулся, будто я сказала что-то смешное. Но мне было совсем не смешно. Внутри всё стало прозрачным, холодным и ясным, как стекло.
— Ты понимаешь, сколько ты на мне сэкономишь? — продолжила я. — Тридцать тысяч каждый месяц. Триста шестьдесят тысяч в год. И это только аренда. А ещё кафе и рестораны, где чаще всего платила я. А ещё рубашка за восемь тысяч против букета за триста пятьдесят.
Олег больше не улыбался.
— Ты что, всё это время считала?
— Я всегда считаю. Это моя работа. Просто раньше почему-то считала в твою пользу.
Он сидел напротив, а я смотрела на него так, словно увидела впервые.
Сорокалетний взрослый мужчина. Снимает квартиру и хочет, чтобы женщина оплачивала ему половину аренды. Дарит цветы с заправки, делит чизкейк по калькулятору и при этом называет всё это равноправным партнёрством.
— Олег, — сказала я. — Сейчас я тебе объясню, что на самом деле значит честно.
Он молчал.
— Честно — это когда мужчина зовёт женщину жить вместе, а не предлагает ей оплачивать койко-место в своей съёмной квартире. Честно — это когда на день рождения дарят подарок, выбранный с вниманием, а не то, что схватили возле кассы между кофе и оплатой бензина. Честно — это когда в отношениях не ведут мелочную бухгалтерию, кто кому должен триста рублей за десерт.
— Ты сейчас несправедлива, — начал он.
— Нет, Олег. Я как раз впервые за год абсолютно справедлива.
Я поднялась. Взяла сумку. Руки у меня не дрожали. Наоборот, внутри всё было странно спокойным, ровным и твёрдым.
— Спасибо за предложение. Я отказываюсь. И знаешь что? Я больше вообще не хочу с тобой общаться.
— Марина, ну ты чего? Давай нормально поговорим…
— Мы уже поговорили. Ты всё сказал. А я всё посчитала.
Я вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, оказалась на улице. Воздух был прохладный, весенний, свежий.
