«Поживу у тебя, пока у меня ремонт, заодно и кормить будешь»: заявил бывший муж в 54 года спустя пять лет после развода. Мой ответ его ошарашил
Пять лет. Именно столько прошло с того сырого вторника, когда за Игорем окончательно закрылась дверь моей квартиры. Разводились мы, как это часто бывает после двадцати лет брака, тяжело, громко и некрасиво.
Он кричал, что я украла у него лучшие годы, что рядом со мной стало скучно, и что он уходит к женщине, которая «чувствует его сложную душу». Сложная душа Игоря, между прочим, всегда нуждалась в горячем ужине из трёх блюд, идеально выглаженных рубашках и полном отсутствии любых бытовых неудобств.
С тех пор мы не общались. Я научилась наслаждаться тишиной, сделала ремонт так, как давно хотела, выбросила его старое кресло, которое годами уродовало гостиную, и наконец начала жить не для кого-то, а для себя.
И вот обычное субботнее утро. Я сижу на кухне, пью свежий кофе, смотрю в окно на город, который только просыпается. Звонит телефон. Номер незнакомый. Обычно на такие звонки я не отвечаю, но в этот раз почему-то взяла трубку.
— Марин, привет. Узнала? — раздался в динамике до боли знакомый баритон. Голос почти не изменился, разве что в нём появилась какая-то самодовольная хрипотца.
Внутри у меня ничего не дрогнуло. Только лёгкое удивление — будто посреди июля вдруг пошёл снег.
— Здравствуй, Игорь. Что случилось?
Он не стал тратить время на вежливые вопросы о здоровье и жизни. Игорь всегда сразу переходил к сути, особенно если эта суть касалась его личного удобства.
— Слушай, тут такая ситуация. Я начал капитальный ремонт в своей квартире. Решил всё снести, перепланировку сделать, нормально обновиться. Сама понимаешь: пыль, шум, строители ходят туда-сюда. Жить там сейчас вообще невозможно, у меня уже от этих смесей аллергия начинается.
Я молчала, ожидая, к чему он ведёт, хотя неприятное предчувствие уже шевельнулось где-то внутри.
— В общем, я подумал и решил, — продолжил он тоном человека, который сообщает не просьбу, а уже принятое решение. — Я буду у тебя ночевать, пока ремонт идёт. Ну, месяца два, может, три — как получится. Комната у тебя свободная есть, я же знаю. И заодно покормишь меня. Ты ведь всё равно себе после работы готовишь, что тебе стоит налить лишнюю тарелку супа или пожарить ещё одну котлету?
Я едва не поперхнулась кофе. Масштаб его уверенной наглости оказался настолько внушительным, что на пару секунд я действительно потеряла способность говорить. Пять лет молчания. Уход к другой женщине. Грязный развод. А теперь — «налей супа и пусти пожить».
Он, видимо, принял мою паузу за согласие и решил сразу перейти к бытовым подробностям:
— Только я сейчас за питанием слежу. Утром ем овсянку на безлактозном молоке, жареное мне нельзя, так что котлеты лучше на пару. Я сегодня вечером с вещами подъеду. Мои старые ключи у тебя остались или новые сделаешь?
И вот в этот момент во мне проснулась не бывшая жена, которую когда-то бросили и унизили, а взрослая женщина, которая давно знает себе цену и никому ничего не обязана. Я глубоко вдохнула и сказала совершенно спокойным, почти ласковым голосом:
— Игорь, какая прекрасная идея. Я всегда знала, что у тебя выдающаяся логика. Я готова рассмотреть твоё предложение.
— Ну вот и отлично, — самодовольно хмыкнул он. — Я знал, что ты одумаешься и поймёшь: мы всё-таки не чужие люди.
— Записывай условия, — перебила я его победный настрой. — Аренда комнаты — сорок пять тысяч рублей в месяц. Поскольку ты человек ненадёжный, оплата сразу за три месяца вперёд. Плюс страховой депозит в размере месячной аренды на случай, если ты что-нибудь испортишь. Это только проживание.
В трубке повисла странная тишина. Было слышно лишь его тяжёлое дыхание. Но я ещё не закончила.
— Теперь питание. Индивидуальное меню с безлактозным молоком, паровыми котлетами и прочими пожеланиями — ещё тридцать пять тысяч в месяц. Уборка комнаты, стирка и глажка в базовую стоимость не входят. Хочешь чистые рубашки — добавляй ещё пятнадцать. Итого, чтобы заехать сегодня вечером, с тебя двести тридцать тысяч рублей. Номер карты у тебя, кажется, остался. Жду перевод. Как только деньги поступят, можешь выезжать с чемоданом.
— Ты… ты вообще нормальная? — наконец сорвался Игорь. Его голос резко ушёл в тонкий фальцет. — Какие деньги?! Я твой бывший муж! Я к тебе по-человечески обратился, в сложной ситуации, а ты решила нажиться! Барыга!
— Именно потому, что ты бывший муж, Игорь, никаких скидок не будет. Чужому квартиранту я бы, возможно, сдала дешевле и без надбавки за моральный ущерб. А благотворительная ночлежка находится в соседнем районе. Хочешь, пришлю адрес сообщением?
После этого он разразился такой отборной бранью, что мне пришлось отвести телефон от уха. Дослушивать этот поток я не стала — просто нажала отбой. А потом заблокировала номер.
Я налила себе вторую чашку кофе и улыбнулась. День явно обещал быть прекрасным.
Я сидела и думала: откуда у некоторых людей берётся эта священная уверенность, что весь мир обязан крутиться вокруг них? Что женщина, которую когда-то предали, унизили и оставили, будет годами сидеть у окна и ждать счастливого момента снова начать обслуживать своего «хозяина» только потому, что ему стало неудобно жить среди строительной пыли?
Дорогие читатели, а как бы вы ответили на подобную фантастическую наглость? Бывали ли у вас ситуации, когда бывшие возвращались спустя годы как ни в чём не бывало и требовали помощи?
