Они купили его год назад в Крыму и решили оставить «до особого случая». Особый случай, как выяснилось, всё-таки настал. Только совсем не тот, о котором она когда-то мечтала.
С бутылкой в руке Таня вернулась в спальню.
Алексей уже натянул бельё и стоял посреди комнаты, изо всех сил стараясь выглядеть хоть немного достойно.
— Таня, давай спокойно…
— Именно спокойно, — ответила она. — Это всё, что я сейчас могу тебе дать.
Она поставила бутылку на комод.
— Я приехала сюда, чтобы убраться. Просто потому, что мне стало тоскливо одной в квартире. Хотела привести всё в порядок, чтобы ты вернулся, а здесь чисто, свежо, приятно. Смешно, правда?
Женщина в кровати молчала, уткнувшись взглядом в простыню. Её плечи дрожали.
— Я не собираюсь устраивать сцен, — продолжила Таня. — Не буду бить посуду, рвать одежду или кричать, какой ты подлец. Хотя ты действительно подлец. Но сейчас это уже не главное.
Алексей хотел что-то вставить, но она остановила его взглядом.
— Ответь мне только на один вопрос. И хотя бы один раз — честно. Как давно это продолжается?
Он отвёл глаза.
— Около полугода.
Таня медленно кивнула.
— Понятно.
Потом чуть прищурилась:
— Значит, и на дачу ты её уже привозил раньше? Ещё зимой? Когда говорил, что задержался на работе?
Алексей ничего не сказал.
Этого было достаточно.
Женщина наконец заговорила — тихо, дрожащим голосом:
— Я… я сейчас уйду. Вы только не подумайте…
— Мне всё равно, что именно ты хочешь, чтобы я подумала, — перебила Таня. — Это уже не мой вопрос.
— Ключи от машины на кухне, — глухо сказал Алексей. — Если хочешь, забери.
— Не нужно. Я приехала на электричке. И уеду так же.
Она пошла к двери. Уже на пороге обернулась и посмотрела на мужа так, будто видела его впервые — не с болью, не с истерикой, а с холодным, окончательным презрением.
Потом вышла.
На улице было темно и прохладно. Небо оказалось неожиданно ясным, звёзды светили резко и ярко. Таня шла к платформе, и тяжёлая сумка неприятно била по ноге, но она даже не пыталась её переложить.
На станции она села на скамейку и только там заплакала.
Тихо. Без надрыва. Без всхлипов.
Слёзы просто текли по щекам, как будто из неё выходило всё то напряжение, которое она сдерживала в доме.
Электричка пришла через двадцать с лишним минут.
В вагоне почти никого не было. Таня села у окна, достала телефон и открыла переписку с Алексеем. Последнее сообщение было от вчера: «Спокойной ночи, моя хорошая ❤️».
Она смотрела на это сердечко несколько секунд.
Потом удалила чат.
Затем открыла галерею. Фотографии с морей, новогодних праздников, поездок, дачи, улыбки, объятия, поцелуи в щёку. Иллюзия счастливой жизни, собранная в сотнях кадров.
Она начала удалять снимки один за другим.
Без слёз. Без комментариев.
Просто стирала.
В город электричка пришла ближе к полуночи.
Таня вышла на платформу, вдохнула холодный воздух и вдруг остро почувствовала: впервые за много лет она вообще не представляет, какой будет её жизнь завтра.
И это было одновременно страшно и странно легко.
Она достала телефон и набрала Лену.
— Лен, привет… Можно я к тебе сейчас приеду? У меня тут… скажем так, внеплановая перезагрузка.
Подруга не задала ни одного лишнего вопроса.
— Конечно. Вызывай такси. Я жду.
Таня впервые за вечер слабо улыбнулась.
— Спасибо. Скоро буду.
Она вышла с вокзала, вызвала машину и вдруг поймала себя на ощущении, что дышит глубже, чем обычно.
А на даче в это время Алексей сидел на краю кровати и смотрел в одну точку. Его спутница плакала, уткнувшись лицом в подушку. Он не знал, что говорить, и понятия не имел, что делать дальше.
А за окном всё так же сияли звёзды — красивые, далёкие и абсолютно равнодушные к человеческим драмам.
Прошло три месяца.
Развод оформили быстро. Таня потом называла то время «режимом выживания в щадящем формате». Она сняла маленькую однокомнатную квартиру в соседнем районе. Старые обои в цветочек, подтекающий кран на кухне, скрипучий диван — и при этом полное отсутствие прошлого. Ни одной общей фотографии, ни одного предмета, за которым тянулся бы общий след.
Работу она не бросила. Наоборот — ушла в неё с головой. Бралась за сложные задачи, задерживалась допоздна, не жаловалась. Когда начальник предложил ей проект, от которого все отказывались из-за нервного клиента и безумных сроков, Таня просто сказала:
— Беру.
Она справилась. Получила премию. Купила на неё хороший матрас и мощный пылесос. И эти простые бытовые покупки почему-то принесли ей больше радости, чем когда-то дорогие подарки.
С Алексеем они общались только по вопросам развода и раздела вещей. Кто заберёт технику, как делить имущество, какие бумаги ещё нужны. Несколько раз он пытался вывести разговор на личное — спрашивал, как она, предлагал встретиться. Таня каждый раз отвечала одинаково:
— Давай только по делу.
Через несколько месяцев он перестал пытаться.
