— Это не моя забота. Ты взрослый человек. Можешь вернуться к матери.
— В её однокомнатную квартиру?
— А что случилось с деньгами от трёхкомнатной? Ах да, ты вложила их в пекарню. В тот самый вечный и надёжный бизнес.
Тамара покраснела.
— Ты издеваешься надо мной.
— Я напоминаю факты. Собирайся. Время уже идёт.
Золовка ещё раз посмотрела на брата.
Он не поднял головы.
Тамара развернулась и ушла в гостиную. Через несколько секунд оттуда послышались звуки швыряемых в чемодан вещей и неразборчивые ругательства.
Марина села напротив мужа.
— Рома.
— Что ещё?
— Тебе тоже нужно собираться.
— Ты и меня выгоняешь? Из моей квартиры?
— Я никого не выгоняю. Но жить вместе мы больше не будем. Общую квартиру разделим по закону: половина стоимости тебе, половина мне. Бабушкино жильё разделу не подлежит, потому что это наследство.
— Я знаю, — мрачно ответил он. — Поэтому и хотел оформить доверенность.
— Ты понимаешь, в чём только что признался? Ты пытался забрать имущество собственной жены, потому что законным способом не мог к нему прикоснуться.
Роман поднял голову.
Марина не увидела в его глазах раскаяния.
Только раздражение из-за провалившегося плана и страх перед последствиями.
— Марин, может, ещё можно всё исправить? Тамара уедет. Я с ней поговорю. Мы начнём заново.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты не жалеешь о поступке. Ты боишься того, что теперь случится с тобой. Это разные вещи. Если бы я не увидела сообщение, в пятницу ты отвёл бы меня к нотариусу. Стоял бы рядом и молча наблюдал, как я подписываю бумаги, лишающие меня наследства.
Роман ничего не ответил.
Потому что знал: она права.
— Впереди тебя ждёт одиночество, — вдруг произнёс он с неприятным удовлетворением. — Тебе уже тридцать четыре. Детей нет. Через десять лет ты вообще кому-нибудь будешь нужна?
— Любому человеку, кроме того, кто пытался меня обокрасть, — ответила Марина и поднялась. — Собирай вещи. У тебя времени больше, чем у Тамары. До конца недели.
В начале апреля Марина переехала в бабушкину квартиру.
Во дворе как раз начинали цвести яблони.
Квартира оказалась небольшой, но ухоженной. Арендаторы относились к ней бережно и оставили после себя порядок.
Марина сделала лёгкий ремонт. Покрасила стены в тёплый кремовый цвет, заменила карнизы и повесила светлые новые шторы.
На подоконнике появился горшок с красной пышной геранью — такой же, какую много лет выращивала бабушка Лидия.
По утрам солнечный свет падал на лепестки, и квартира наполнялась знакомыми красками детства, которые Марина боялась потерять.
Первые ночи давались тяжело.
Тишина казалась оглушительной.
Не было шагов в коридоре, звука телевизора, чужого дыхания за стеной.
Но постепенно тишина изменилась.
Она перестала пугать и превратилась в защиту.
В пространство, где можно было наконец спокойно дышать.
На новоселье подруга Настя принесла бутылку вина и коробку пиццы.
— Ну как ты здесь? — спросила она, осматривая комнату.
— Непривычно, — призналась Марина. — Но хорошо. Впервые за полтора года я не чувствую, что кто-то постоянно вытягивает из меня силы.
— Неудивительно. Твоя золовка была настоящим энергетическим вампиром.
— Никакой мистики. Просто очень жадная и наглая женщина.
— А Роман звонит?
— Звонил всю первую неделю. Каждый день говорил, что ошибся, что без меня тяжело и что дом стал давить.
— И что ты отвечала?
— На третий день написала: «Мы уже всё сказали. Развод оформляется. Больше не звони».
— Перестал?
— Да. Но через пару недель пришла его мать, Галина Степановна. Стояла под дверью, плакала и просила впустить.
— Ты открыла?
— Нет. Мы поговорили через дверь. Она рассказала, что Роман вернулся к ней. И Тамара тоже.
— Постой. Тамара ведь уже жила у матери?
— Именно. А когда я попросила Романа уйти, он тоже поселился там.
— То есть они теперь втроём в однушке?
— Да. Свекровь, которая когда-то продала трёхкомнатную квартиру и отдала дочери деньги на бизнес, теперь живёт вместе со всеми последствиями своего решения.
— Это звучало бы забавно, если бы не было так…
— Закономерно, — закончила Марина. — Именно закономерно.
Они на некоторое время замолчали и разлили вино по бокалам.
— Знаешь, что мне рассказала общая знакомая? — Настя понизила голос.
— Что?
— Теперь Роман и Тамара постоянно скандалят. Он обвиняет сестру в том, что она разрушила его брак. А она его — в том, что он не смог тебя дожать. Галина Степановна оказалась между ними.
— Мне их не жалко.
— И не должно быть.
— Мне жаль только, что я так долго терпела. Нужно было остановить всё в тот момент, когда Тамара впервые заговорила о продаже.
— Ты просто хотела верить в лучшее.
— Это очень дорогая привычка. Пока веришь в лучшее, другие успевают подготовить для тебя самое худшее.
Марина подошла к окну и поправила горшок с геранью.
Листья были крепкими и сочными. Цветок быстро прижился, словно вернулся домой.
