— Я могу позвонить маме.
Айрис вытерла лицо.
— Позвони. Пожалуйста.
— Я могу позвонить маме.
Через двадцать минут свет фар снова прошёл по стене гостиной.
Первой вошла Джина — с осторожным выражением лица женщины, которую втянули в чужую бурю. Она подошла к Райану и крепко обняла его.
За ней вошёл Энтони. Он выглядел гораздо старше, чем я помнила. Когда он увидел Айрис у камина, его лицо дрогнуло и будто сложилось внутрь.
— Айрис, — сказал он.
— Не надо, — прошептала она. — Пока не надо.
Он сразу остановился.
Первой вошла Джина.
Джина посмотрела на меня.
— Я знала, что у Энтони есть дочь. Но я не знала, что это та девушка, с которой мой сын пошёл на выпускной.
— Я тоже не знала, что Райан — твой сын. Прости.
— Но ты знала, что Энтони всё ещё где-то рядом, — сказала она. — А Айрис не знала.
Айрис посмотрела на Энтони.
— Ты знал обо мне?
— Да.
— Ты меня хотел?
— Да, — сказал он слишком быстро, чтобы это могло быть неправдой.
Её лицо смялось.
— Тогда где ты был?
— Ты знал обо мне?
Энтони сглотнул.
— Я пропускал встречи. Брал работу слишком далеко. Говорил себе, что оплачиваю счета, но на самом деле был уставшим и злым. Твоя мать усложняла всё, Айрис, но я позволил сложному стать невозможным.
Айрис переводила взгляд с него на меня.
— Значит, вы оба выбрали свою гордость вместо меня?
Никто из нас не ответил.
И не нужно было.
— Я всю жизнь думала, что один из вас меня не любит, — сказала она. — А другая позволила мне в это верить.
Айрис переводила взгляд с него на меня.
Райан стоял рядом с Джиной — молчаливый, но готовый защитить.
Айрис посмотрела на Райана.
— Прости.
— Ты ни в чём не виновата.
— Это так унизительно.
— Нет, — сказал он. — Только не для тебя.
Потом она повернулась ко мне.
— Я хочу поговорить с ним. Наедине.
Энтони посмотрел на меня, будто ждал разрешения.
Когда-то мы так яростно сражались за победу, что забыли: Айрис не была призом.
Я отступила.
— Хорошо.
— Прости.
Айрис и Энтони вышли на улицу. Я смотрела, как они садятся на ступеньки крыльца, оставив между собой расстояние.
Он заговорил первым. Айрис слушала, скрестив руки на груди. Потом что-то сказала, и он опустил голову.
Джина подошла и встала рядом со мной.
— Ей нужна была правда, — сказала она.
— Я знаю.
— Нет, — мягко сказала Джина. — Ты знала факты. А сегодня узнала, во что они ей обошлись.
— Ей нужна была правда.
Я посмотрела на Райана, который всё ещё стоял рядом с осколками стекла.
— Мне жаль, милый, — сказала я ему. — Ты не должен был тащить это на себе.
Он кивнул.
— Я просто хотел, чтобы она вернулась домой хотя бы с остатками достоинства.
На следующее утро я нашла Айрис за кухонным столом. Она сидела в моей старой толстовке, её выпускные локоны наполовину распались, а взгляд был прикован к чашке чая.
— Можно я сяду? — спросила я.
Она не подняла глаз.
— Это твоя кухня.
— Мне жаль, милый.
— Нет, — сказала я. — Не так. Можно я сяду рядом с тобой?
Через секунду она кивнула.
Я села напротив и сложила руки, чтобы не потянуться к ней раньше, чем она будет готова.
— Прости меня, — сказала я.
— Ты уже говорила это ночью.
— Знаю. И скажу ещё тысячу раз, потому что одно извинение не может выдержать двенадцать лет.
— Можно я сяду рядом с тобой?
Её глаза наполнились слезами, но она продолжала смотреть в кружку.
— Я лгала не потому, что не хотела, чтобы ты его знала, — сказала я. — Я лгала, потому что любила тебя неправильно. Так, будто только я одна могла защитить тебя.
Она сглотнула.
— Ты заставила меня чувствовать, будто половина меня была отвергнута.
— Я знаю.
— Правда? — спросила она. — Каждый проект ко Дню отца, каждая школьная анкета, каждое «спроси у папы» — я думала, что он сам решил не быть рядом.
— Я знаю.
Мой голос дрожал.
— Я должна была позволить тебе узнать его. Должна была дать тебе самой понять, что причинит боль, а что поможет зажить. Я всё время выбирала тебя, но одновременно отнимала у тебя что-то важное.
Айрис вытерла щёку.
— Я не знаю, как это простить.
— Сегодня ты не обязана.
— А если я захочу увидеться с ним снова?
— Тогда я не буду мешать.
— Сегодня ты не обязана.
Через три недели, на выпускной церемонии, Энтони сидел слева от меня, а Джина рядом с ним.
Когда назвали имя Айрис, мы все трое поднялись.
После церемонии Энтони ждал, пока Айрис сама сделает первый шаг. Она обняла его, а потом подошла ко мне.
— Я тебя не ненавижу, — прошептала она. — Но я уже не доверяю тебе так, как раньше.
— Я заслужу это доверие снова.
— Больше никаких решений за меня о том, какую правду я могу выдержать.
— Больше никаких, — пообещала я.
— Я тебя не ненавижу.
Райан подошёл к нам.
Айрис слабо улыбнулась ему.
— Худшая история выпускного в мире.
— Точно в первой пятёрке, — сказал он.
Потом Айрис посмотрела на всех нас.
— Одно фото, — сказала она. — Все вместе.
— Худшая история выпускного в мире.
Мы встали рядом — неловкие, растерянные, но честные.
Двенадцать лет я думала, что построила стену, чтобы защитить дочь от боли.
И только когда эта стена рухнула, я поняла самое страшное.
Я заперла её внутри вместе с этой болью.
