Серый чемодан в клетку с глухим стуком упал на паркет в прихожей. Дарья остановилась у входа на кухню, крепко прижимая к себе стопку чистых полотенец.
Матвей, старательно не встречаясь с ней глазами, распахнул дверцу шкафа-купе и начал снимать с вешалок её платья. Даже плечики не убирал. Просто срывал вещи, мял ткань и поспешно запихивал всё в раскрытый чемодан.
В квартире стоял тяжёлый сладковатый запах лаванды. Тамара Васильевна лила эти капли везде: в увлажнитель, в воду для пола, на занавески, на подушки. У Дарьи от этого запаха уже второй месяц почти постоянно пульсировало в висках.
Сама свекровь сидела за кухонным столом. Она спокойно размешивала чай в тонкой фарфоровой чашке, неторопливо постукивая ложкой о край. Дзинь. Дзинь. Дзинь. Этот звук будто царапал нервы изнутри.
— Матвей, что происходит? — Дарья шагнула вперёд и почувствовала, как у неё холодеют пальцы.
Муж передёрнул плечом, словно отмахивался от назойливого вопроса, и потянулся за её зимним свитером.
— Освобождайте квартиру, я хочу пожить одна, — произнесла свекровь, сделав маленький глоток чая. — Вам на юге полезнее будет. А мне здесь удобнее.
Дарья медленно опустила полотенца на тумбочку. В ушах зашумело.
Началось всё ещё прошлой осенью. Даша работала консультантом в магазине товаров для здоровья и почти всю взрослую жизнь копила на свою мечту — небольшой домик у моря. Она откладывала премии, брала дополнительные смены, экономила на себе. Когда нужной суммы почти хватало, отец добавил недостающую часть из своих накоплений. Сделку они оформили грамотно: отец купил дом на своё имя, а затем подарил его Дарье по договору дарения. Матвей тогда только пожал плечами. В покупку он не вложил ни рубля, потому что свои деньги предпочитал тратить на старую иномарку и её бесконечный тюнинг.
Они собирались сдавать комнаты отдыхающим, а спустя пару лет, возможно, переехать туда насовсем. Пока же дом требовал ремонта, вложений и терпения.
И именно в это время появилась Тамара Васильевна. Она рассталась со своим сожителем и однажды приехала к Даше с четырьмя огромными сумками.
— Я ненадолго, Дашенька, буквально на недельку, — говорила она, прикладывая платочек к совершенно сухим глазам. — Передохну немного и поеду на дачу. У меня же там всё есть.
Дарья, воспитанная в уважении к старшим, уступила ей гостевую комнату. Как потом выяснилось, это было её первой большой ошибкой.
Свекровь не уехала ни через неделю, ни через месяц. Она начала обживаться, будто квартира принадлежала ей. Переставила всю посуду на кухне, потому что «так удобнее». Выбросила любимые Дашины фиалки, заявив, что от них «сырость и мошки». Каждый день находила повод сделать замечание: суп не такой, губы слишком ярко накрашены, с работы пришла поздно, полотенца сложены неправильно.
Матвей всё это время предпочитал делать вид, что ничего серьёзного не происходит.
— Ну мама же пожилая, потерпи, — бормотал он, не отрываясь от телефона.
И вот теперь перед Дарьей стоял этот клетчатый чемодан.
— Тамара Васильевна, — голос Дарьи прозвучал слишком тихо, почти чужим. — Это моя квартира. Я купила её до брака. Вы предлагаете мне уехать в декабре в дом, где ещё нет нормального отопления?
Свекровь аккуратно промокнула губы салфеткой.
— Даша, ну не драматизируй. Купите обогреватель. Вы молодые, здоровые, справитесь. А мне сейчас важно, чтобы поликлиника была рядом. Да и вообще, когда вы поженились, мы стали одной семьёй. Нельзя так цепляться за квадратные метры. Матюша, скажи ей.
Матвей с виноватым лицом застегнул молнию на чемодане и выпрямился.
— Даш, ну правда. Поживём там до весны. Я в посёлке работу найду, технику чинить везде нужно. Маме сейчас нервничать нельзя. Старшим надо уступать.
Дарья смотрела на мужа. На его опущенные плечи, на бегающие глаза, на руки, которыми он только что паковал её вещи. Внутри вдруг исчезла вся боль, уступив место холодной и очень ясной мысли. Человек, с которым она пять лет делила дом, сейчас выгонял её из её же квартиры ради удобства своей матери.
— Понятно, — сказала Дарья.
Она подошла к чемодану, взялась за молнию и резко распахнула его. Вещи вывалились на пол.
— Эй, ты что творишь? — возмутился Матвей.
— Собирай свои вещи, — спокойно сказала Даша. — И вещи своей мамы тоже. У вас есть час.
Тамара Васильевна поперхнулась чаем.
— Это что ещё за выходки? Матвей, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
— Даша, прекрати устраивать сцену, — муж попытался взять её за руку, но она резко отстранилась. — Никуда мы ночью не поедем.
— Поедете. На ту самую дачу, где, по словам вашей мамы, всё прекрасно, — Дарья достала телефон. — Либо я вызываю полицию, показываю документы на квартиру, и вам помогут покинуть помещение. Решайте. Время пошло. Пятьдесят девять минут.
Она развернулась, вошла в спальню и плотно закрыла дверь.
Следующий час за стеной гремели шкафы, звенела посуда, звучали обиды и угрозы. Тамара Васильевна возмущалась, Матвей несколько раз стучал в дверь и требовал «поговорить нормально, как взрослые люди». Дарья не отвечала. Она сидела на кровати и смотрела на секундную стрелку в телефоне.
