— Лёша не обязан вас защищать. Если вы не уважаете вкусы собственного сына, почему он должен поддерживать вас?
Свекровь растерялась. На мгновение Лене даже стало её жалко, но она быстро взяла себя в руки и повторила:
— Анна Михайловна, уходите.
— Ань, ты ведь вечно всем недовольна! — неожиданно вмешалась тётя Шура. — Мою картошку все едят и нахваливают, а ты всё «горелая да горелая». Разве не так? — она с вызовом посмотрела на именинницу.
— Да пошли вы все… — только и выдавила Анна Михайловна.
Она резко развернулась и пошла к выходу. Но, сделав несколько шагов, остановилась, вернулась, достала свой букет из вазы и с гордым видом направилась в прихожую.
— Цветами, значит, не побрезговала. Уже хорошо, — заметил дядя Виталий, поднимая рюмку.
После того дня Анна Михайловна больше ни разу не пришла к Лене в гости. Она звонила только Лёше, спрашивала о нём и внуке, но имя невестки демонстративно не произносила. Лена из-за этого совсем не переживала — скорее наоборот.
Зато остальные родственники, к её удивлению, стали относиться к ней с большим уважением. Даже Вика на семейных встречах теперь откладывала телефон и спрашивала, чем помочь на кухне. Все последующие праздники снова проходили у Лены и Лёши, но свекровь продолжала их игнорировать, бережно выращивая обиду не только на невестку, но и на тётю Шуру, и даже на собственную дочь, которую считала предательницей.
— Ничего, пообижается и успокоится, — говорил дядя Виталий.
Правда, когда именно это случится, он никогда не уточнял.
