— Заполняйте европротокол, у меня рабочая смена уже заканчивается. Кто является собственником автомобиля? Документы передаём быстрее, граждан не задерживаем.
Голос инспектора дорожно-патрульной службы звучал уставше и сухо. Утренний мороз неприятно щипал лицо, а во дворе обычной панельной многоэтажки виновато переминался сосед Валерий. Полчаса назад он неудачно сдавал назад на своей старенькой машине и сильно задел бампер белого кроссовера, стоявшего возле крайнего подъезда.
Марина плотнее запахнула воротник тёплого шерстяного пальто и молча наблюдала за происходящим. Она спустилась вниз сразу же, как только в прихожей на тумбочке сработал брелок сигнализации. Рядом стоял её муж Денис. Он почему-то нервничал больше всех: то прятал руки в карманы куртки, то снова доставал их, суетился и никак не передавал инспектору пластиковое свидетельство о регистрации.
— Денис, ну дай уже документы, сколько можно мёрзнуть, — сказала Марина, переступая с ноги на ногу в замёрзших сапогах. — Мне на работу надо, через час планёрка. Валерий же признаёт вину, сейчас быстро оформим всё по страховке.
Муж бросил на неё испуганный взгляд, облизнул пересохшие губы и тихо произнёс, обращаясь к инспектору:
— Собственник сейчас подойдёт. Я уже позвонил. Минут пять буквально.
Марина нахмурилась, не понимая, что вообще происходит. Какой ещё собственник? Машину они купили восемь месяцев назад. Вместе выбирали, ездили по салонам, спорили из-за комплектации. В итоге взяли просторный белый кроссовер. Кредит оформили наличными, обычный потребительский, чтобы автомобиль не был в залоге у банка и не пришлось переплачивать за дорогие обязательные страховки. Заём оформлял Денис, потому что ему как зарплатному клиенту заранее одобрили крупную сумму под хороший процент. Но платила фактически Марина. Её зарплата главного бухгалтера в строительной компании была почти втрое выше дохода мужа, который работал обычным инженером.
Пока Марина пыталась переварить странные слова супруга, во двор заехало жёлтое такси. Дверца открылась, и на асфальт важно ступила Антонина Васильевна. Мать Дениса была полной, властной женщиной, всегда носила яркую помаду и считала своим долгом контролировать буквально каждый шаг единственного сына.
Она уверенно подошла к инспектору, даже не взглянув на невестку, полезла в большую кожаную сумку и достала оттуда розовое свидетельство о регистрации.
— Доброе утро, товарищ инспектор. Вот документы. Собственница машины — я. Что у нас тут случилось? Ох, господи, бампер-то как испортили!
Марина замерла, чувствуя, как холод будто пробирается не под пальто, а прямо в грудь. Она посмотрела на свекровь, потом перевела взгляд на мужа. Денис смотрел куда-то в сторону мусорных контейнеров и упорно избегал встречаться с ней глазами.
Инспектор быстро переписал данные, заполнил все нужные бумаги, выдал копии участникам аварии и уехал. Сосед Валерий, снова и снова извиняясь, тоже поспешил скрыться в своём подъезде. Трое родственников остались стоять на парковке в звенящей морозной тишине.
— Денис, — голос Марины прозвучал слишком ровно, почти чужим тоном. — Что значит «собственница машины — я»?
Антонина Васильевна заботливо спрятала документы обратно в сумку, поправила меховой воротник и вызывающе посмотрела на невестку.
— То и значит, Мариночка. Автомобиль оформлен на меня. Мой сын позаботился о родной матери. И имел на это полное право.
— Пойдём домой, — сквозь зубы сказал Денис, хватая жену за локоть. — На нас уже из окон смотрят. Я дома всё объясню. Мам, езжай, мы сами разберёмся.
Остаток утра для Марины превратился в серую мутную пелену. Она позвонила на работу, сказала, что задержится по семейным обстоятельствам, сняла верхнюю одежду и прошла на кухню. Денис долго копошился в прихожей, потом мыл руки в ванной, явно пытаясь оттянуть неприятный разговор. Наконец он вошёл и сел напротив неё, сцепив пальцы в замок.
— Рассказывай, — коротко сказала Марина.
Денис тяжело вздохнул и сразу принял вид человека, которого несправедливо обидели.
— Марин, только без истерик, ладно? Ты же знаешь мою маму. Она в последнее время совсем сдала. Всё жаловалась, что годы идут, а у неё за душой ничего нет, кроме старой дачи. У её подруг дети то путёвки покупают, то украшения дарят. А она чувствует себя никому не нужной. У неё даже давление стало скакать на нервной почве.
Он сделал паузу, будто ждал сочувствия, но лицо жены оставалось неподвижным.
— Вот я и решил сделать ей приятно, — продолжил он уже тише. — Чтобы она почувствовала себя важной. Когда мы покупали машину, я сразу в салоне оформил договор купли-продажи на неё. Но ездим-то всё равно мы! Мама вообще за руль не садится, у неё даже прав нет. Это просто формальность, бумажка, чтобы пожилого человека успокоить. Какая разница, чья фамилия там стоит, если ключи лежат у нас дома?
