Они появились в коридоре почти одновременно.
Увидев у входной двери стену из чемоданов, свекровь всплеснула руками, мгновенно изображая высшую степень оскорблённого достоинства.
— Это что ещё такое?! — взвизгнула она, тут же сбросив маску заботливой матери. — Невестка пожилую женщину на улицу выставляет! Андрюша, ты только посмотри на эту змею!
— Ира, ты вообще в себе? — Андрей попытался включить свой фирменный баритон хозяина тайги, но голос изменнически сорвался на тонкий писк. — Что это за цирк с вещами?!
— Это не цирк, Андрюша. Это логистика, — я спокойно прислонилась к стене в коридоре и сложила руки на груди. — Ты вчера сказал, что привёл маму хозяйкой. Но на одной территории двух хозяек не бывает, таков закон природы.
— Раз теперь главная здесь мама, значит, вам обоим логичнее жить там, где её территория. Я просто возвращаю хозяйку по месту прописки. А тебя — как бесплатное дополнение.
— Я никуда не уйду! Это и мой дом тоже! — Андрей резко покраснел от злости, глядя на свою собранную сумку.
— Дом мой, Андрей. По наследству. Не общий. Не мамин. Не филиал вашей семьи, — отчётливо произнесла я, выделяя каждое слово. — Жить под маминым руководством вам обоим будет гораздо привычнее, но только на её территории. На выход. Оба.
— Нина Васильевна! — внезапно закричала Ирина Альбертовна, распахнув от злости входную дверь и заметив за забором соседку. — Вы свидетелем будете! Родную мать из дома гонят!
Нина Васильевна подошла ближе с лейкой в руках.
Она внимательно посмотрела через открытую дверь на баррикаду из чемоданов, на пластиковый таз с моими кремами в коридоре, на возмущённую свекровь у порога.
— Так вы же вчера говорили, что порядок тут наведёте, — совершенно спокойно сказала Нина Васильевна. — Навели. Теперь, видимо, выносят.
И тут наступила та самая густая, липкая тишина, ради которой стоило вытерпеть вчерашнее самоуправство.
Ирина Альбертовна, которая ещё вчера уверенно командовала моими занавесками, вдруг растеряла всю свою властность и словно сразу постарела.
Одно дело — приехать распоряжаться в чужом просторном доме с верандой, и совсем другое — везти взрослого сыночка обратно в свою тесную хрущёвку.
Андрей переводил затравленный взгляд с моих холодных глаз на чемоданы. Его командный тон испарился без следа. К маме он идти категорически не хотел — там он мгновенно превращался из «хозяина» в вечного мальчика на побегушках.
— Ир… ну ты чего… — заблеял он, стремительно теряя остатки достоинства. — Ну погорячились же…
— Нет, Андрюша. Это вы вчера горячились. А я сейчас совершенно спокойна.
Я указала на открытую дверь и коротко взглянула на настенные часы. Утренний ветер приятно коснулся лица.
— В мой дом можно приходить гостем. По праздникам и после предварительного звонка. Но сюда нельзя входить хозяйкой.
— Андрей, у тебя ровно одна минута. Либо ты провожаешь маму до такси и возвращаешься в этот дом мужем. Либо выходишь вместе с ней сыном, и я закрываю эту дверь навсегда. Время пошло.
Стоит ли говорить, что мамины саркофаги были вынесены за калитку со скоростью курьера, опаздывающего на последний поезд?
У самой машины один чемодан предательски распахнулся.
На пыльную дорожку вывалились меховые тапочки, пузырёк камфорного спирта и стопка аккуратно сложенных наволочек, которыми она собиралась «освежить мой безвкусный дом».
Ирина Альбертовна смотрела на всё это добро так, будто на дорогу высыпались не домашние вещи, а вся её власть. Уезжала она молча, плотно сжав губы. Про больные суставы больше никто не вспоминал.
Андрей вернулся в дом тихий, как человек, которому только что наглядно объяснили разницу между «наш дом» и «я удобно устроился».
— Свои вещи отнесёшь в гостевую, — спокойно сказала я, наблюдая, как он топчется в прихожей. — Неделю поживёшь там. Мне нужно понять, ты вернулся в этот дом мужем или просто не поместился в маминой хрущёвке.
Он молча взял сумку. Спорить было нечем: весь его вчерашний героизм уже уехал в такси вместе с мамиными саркофагами. Позже он сам расставил мои кремы обратно в ванной и вернул фикус на прежнее место.
С тех пор свекровь больше не пытается устанавливать у меня свои порядки, а приезжает строго по большим праздникам.
А мой муж навсегда усвоил: в мой дом можно войти мужем. Но нельзя привести туда мать с короной.
Потому что короны, надетые на чужой территории, очень быстро оказываются за калиткой — рядом с чемоданами.
