Мы с Эдом решили пригласить сто двадцать гостей. Мы нашли идеальный банкетный зал с высокими окнами и хрустальными люстрами. Я неделями выбирала белые розы, гирлянды из огоньков и золотые акценты для декора.
Всё должно было быть безупречно.
В тот день мне казалось, что я буквально парю над землёй.
Я тогда ещё не понимала, что это был последний идеальный момент моего свадебного дня.
Моя мама сидела в первом ряду и плакала, пока я шла к алтарю. Райан выглядел невероятно хорошо в своём тёмно-сером костюме и с гордостью смотрел на меня.
А Эд… Боже, Эд улыбался так, будто был самым счастливым мужчиной на свете.
Церемония была именно такой, о какой я мечтала. Мы произносили клятвы под аркой из белых роз, а солнечный свет лился через витражные окна.
Когда пастор произнёс: «Теперь вы можете поцеловать невесту», Эд так бережно поднял мою фату и поцеловал меня так, словно в мире существовали только мы двое.
Всё казалось идеальным.
А потом настало время разрезать торт.
Я ждала этого момента неделями. Я видела его в фильмах, журналах и на вдохновляющих фотографиях.
Я представляла, как мы с Эдом стоим рядом, держимся за нож, вместе отрезаем первый идеальный кусок. Может быть, он кормит меня маленьким кусочком, а я смеюсь и убираю крошку с его губ.
Но вместо этого Эд посмотрел на меня с озорной улыбкой, которую я должна была бы сразу распознать как предвестие неприятностей.
— Готова, милая? — спросил он, накрывая своей рукой мою на ручке ножа.
— Готова, — ответила я, улыбаясь ему.
Мы вместе сделали разрез, и как только я потянулась за лопаткой, Эд внезапно схватил меня за затылок и с силой вдавил лицом прямо в торт.
Гости ахнули.
Я услышала, как мама резко вдохнула, как кто-то нервно хихикнул, и как заскрипели стулья, когда люди начали неловко шевелиться на местах.
И в тот же миг моя красивая фата была испорчена.
Сливочный крем оказался у меня на лице, в волосах и на лифе платья. Мой тщательно сделанный макияж был полностью уничтожен. Из-за густого слоя крема и крошек я почти ничего не видела.
Я стояла и чувствовала себя ужасно униженной. В горле встал ком, и мне казалось, что я вот-вот расплачусь прямо там, на глазах у всех.
Стыд был невыносимым. Это должен был быть наш момент, наш идеальный день, а Эд превратил его в дурацкую шутку.
И хуже всего было то, что Эд смеялся так, будто ничего смешнее в жизни не видел.
Он потянулся ко мне, снял пальцем с моей щеки комок крема и слизнул его.
— Ммм, — произнёс он достаточно громко, чтобы все услышали. — Сладко.
Именно в этот момент я заметила движение боковым зрением.
Райан резко отодвинул стул и встал. Его челюсть была сжата от ярости. Я никогда не видела его лицо таким мрачным.
То, что он сделал дальше, не мог предсказать никто из присутствующих.
Райан широкими шагами пересёк танцпол всего за несколько секунд. Прежде чем Эд успел хоть как-то отреагировать, мой брат схватил его за затылок и с силой впечатал лицом в то, что осталось от свадебного торта.
Но на этом Райан не остановился. Он вдавил лицо Эда глубоко в торт и буквально размазал его там так, что кремом и крошками оказались покрыты лицо, волосы и дорогой смокинг Эда.
Я застыла на месте, не в силах поверить в то, что вижу.
— Это самая отвратительная «шутка», которую только можно было придумать, — громко сказал Райан. — Ты унизил свою новоиспечённую жену перед её семьёй и друзьями в один из самых важных дней её жизни.
Эд захлёбывался, пытаясь стереть торт с глаз и рта. Крем стекал с его волос на испорченный пиджак.
Но Райан ещё не закончил. Он посмотрел на Эда с отвращением.
— Ну как, нравится? Нравится, когда твоё лицо вдавливают в торт? Потому что именно так ты только что заставил чувствовать себя Лили.
Потом Райан повернулся ко мне, и его лицо сразу смягчилось, когда он увидел меня.
— Лили, — тихо сказал он, — хорошо подумай, действительно ли ты хочешь провести всю жизнь с человеком, который не проявляет никакого уважения ни к тебе, ни к нашей семье.
Эду наконец удалось выпрямиться. Куски торта всё ещё прилипали к его одежде. Лицо у него стало красным — то ли от стыда, то ли от злости. Я уже не могла понять.
— Ты испортил своей сестре свадьбу, — пробормотал он, обвиняюще указывая пальцем на Райана.
Это было последней точкой.
Не сказав больше ни слова, Эд стремительно направился к выходу, оставляя за собой дорожку из крошек. Тяжёлые двери с грохотом захлопнулись, и он исчез.
Райан тут же подошёл ко мне.
— Пойдём, — мягко сказал он, — приведём тебя в порядок.
Он проводил меня в женский туалет и каким-то образом сумел раздобыть резинки для волос и влажные полотенца. Пока я смывала с лица и волос крем, он стоял за дверью и ждал.
— Я никогда не позволю никому обращаться с тобой так, — тихо сказал он, когда я вышла. — И ты же понимаешь, если бы папа был здесь, он поступил бы точно так же.
