«Понемногу?» — голос Марии задрожал. «Месяц назад ты говорила, что тебе есть нечего!»
«Ну и что? Деньги откладывала, вот и купила.»
Мария заметила на столе чек из дорогого супермаркета. Сумма на нём заставила её похолодеть — почти двадцать тысяч рублей.
Чеки и квитанции
«Мам, это больше, чем я тебе за месяц приносила…»
«Маша, хватит меня допрашивать!» — резко перебила мать. «А насчёт жилья — я вас взять не могу. Места нет.»
«Мам!» — Мария не верила своим ушам. «Ты одна живёшь в двухкомнатной квартире! Мы с Кириллом хотя бы на диване поспим…»
«Я сказала — не могу!» — повысила голос мать. «У меня… у меня свои обстоятельства.»
В этот момент из ванной комнаты вышел мужчина лет пятидесяти, в халате.
«Лен, что тут за крики?» — спросил он, зевая.
Мария замерла. В одну секунду всё стало понятно.
«Познакомься», — мать покраснела. «Это Валера. Мы… мы живём вместе.»
«Мам», — с трудом выговорила Мария, — «ты полгода плакала, что одна, что денег нет…»
«А Валера тут при чём?» — тут же стала защищаться мать. «Он работает, помогает мне.»
«Помогает?» — Мария указала на полный холодильник. «То есть деньги у тебя были, а ты говорила, что голодаешь?»
«Машка, не устраивай цирк!» — вмешался Валера. «Твоя мать взрослая женщина. Сама решает, кому что говорить.»
«Заткнись!» — взорвалась Мария. «Из-за неё я потеряла мужа и увязла в долгах!»
«Тебя никто не заставлял!» — холодно сказала мать. «Ты сама решила помогать!»
«Ты просила!» — Мария едва могла дышать от возмущения. «Ты звонила почти каждый день, рыдала, говорила, что без меня пропадёшь!»
«И что теперь? Это не значит, что я тебе чем-то обязана!»
Кирилл испугался громких голосов и заплакал. Мария крепче прижала сына к себе.
«Мам, разреши нам пожить хотя бы неделю…»
«Нет!» — твёрдо сказала мать. «Валера против, и мне это неудобно. Сама ищи выход.»
«Куда мне идти с ребёнком?»
«Не знаю! К друзьям, в приют — это уже твои проблемы!»
Мария смотрела на мать как на совершенно постороннюю женщину. Полгода жертв, разрушенная семья, долги — и ради чего?
«Хорошо», — тихо сказала она. «Я всё поняла.»
Всю следующую неделю Мария с Кириллом переходили от одних знакомых к другим. Ночевали на раскладушках, диванах, иногда прямо на полу. Сын заболел, а денег на лекарства почти не было.
«Машенька», — сочувственно сказала соседка Галина Петровна, — «может, тебе стоит обратиться в социальные службы? С ребёнком должны помочь.»
«Я боюсь, что у меня заберут Кирилла», — ответила Мария, качая на руках горячего от температуры сына.
Потом она всё-таки пошла к юристу.
«Смотрите», — сказал пожилой мужчина в очках, внимательно изучив документы, — «у вас есть основания взыскать с матери деньги. Вы фактически содержали её полгода. Переводы, чеки, квитанции — всё при вас…»
«Взыскать с мамы?» — Мария не могла поверить услышанному. — «Разве так можно?»
«Разумеется!» — оживился юрист. — «Есть статья 87 Семейного кодекса. Взрослые дети обязаны помогать нетрудоспособным родителям, но если родитель вводил их в заблуждение, скрывал доходы или реальное положение дел, потраченные средства можно требовать обратно.»
«Но она же моя мама…»
«А ты для неё кто?» — резко спросил адвокат. — «Банкомат? Подавай иск. Шансы у тебя хорошие.»
Через месяц прошло судебное заседание. Мать пришла с Валерой, в новом пальто.
«Ваша честь», — сказала Мария, держа в руках справки о долгах, — «шесть месяцев я помогала матери, потому что верила, что она действительно нуждается. Из-за этого я потеряла семью, набрала долгов…»
«А где доказательства, что она нуждалась?» — насмешливо спросил адвокат матери. — «Возможно, дочь просто добровольно решила помочь?»
Мария достала телефон.
«У меня есть записи разговоров. Мама сама просила деньги и говорила, что без них не выживет.»
По залу раздался голос её матери: «Машенька, спаси меня! Есть нечего, свет отключили!»
Судья нахмурилась.
«Елена Викторовна», — обратилась судья к матери Марии, — «вы действительно произносили эти слова?»
«Ну… возможно, говорила», — смущённо ответила мать. — «Но я же не заставляла её отдавать мне деньги!»
«Когда у вас появился сожитель?» — продолжила судья.
«А Валера тут при чём?» — вспыхнула мать.
«При том, что он материально поддерживал вас в тот период, когда ваша дочь считала, что вы бедствуете», — сухо сказала судья.
Валера нервно заёрзал на стуле.
«Я… я не сразу к ней переехал…»
«А когда именно?» — уточнила судья.
«В феврале…» — пробормотал он.
«А дочь начала переводить вам деньги в январе», — констатировала судья, сверяясь с документами. — «Следовательно, как минимум часть времени вы скрывали от неё реальное положение.»
Мать побледнела.
«Ваша честь», — вмешался адвокат, — «моя доверительница — женщина пожилого возраста. Она имела право рассчитывать на помощь дочери…»
«Имела», — согласилась судья, — «но не путём обмана. Елена Викторовна, вы скрывали от дочери наличие партнёра и его финансовую помощь?»
«Это… это моя личная жизнь!» — возмутилась мать.
«Не тогда, когда вы просите у дочери деньги, утверждая, что вам нечего есть», — перебила судья. — «Суд приходит к выводу, что ответчица ввела истицу в заблуждение относительно своего материального положения.»
Мария слушала и почти не верила своим ушам. Неужели справедливость всё-таки бывает?
«Взыскать с ответчицы в пользу истицы сто пятьдесят тысяч рублей», — объявила судья. — «Заседание окончено.»
Мать сидела белая как мел, а Валера что-то раздражённо шептал ей на ухо.
«Машка», — окликнула её мать у выхода из зала, — «ты же не… Мы же семья…»
Мария остановилась.
«Семья?» — переспросила она. — «А где была эта семья, когда мы с сыном остались на улице?»
