Жизнь Надежды постепенно расцвела. Она впервые поняла, что можно просыпаться без тяжести в груди, не оправдываться за собственные желания и не ждать от кого-то разрешения быть счастливой.
А Олег тем временем жил в раю. Целый месяц. Возможно, даже два.
Марина, которую он называл своей единственной и настоящей любовью, оказалась женщиной требовательной и непростой. Очень скоро Олег понял, что нравиться женщине и ежедневно быть ей нужным — совсем не одно и то же. Марина требовала, чтобы он занимался и ею, и ребёнком.
— Олег, побудь с малышом, я съезжу в салон.
— Олег, поменяй подгузник, у меня руки заняты.
— Олег, встань к нему, я уже третью ночь почти не сплю.
К такой жизни он не привык. В прежней семье Надежда незаметно брала на себя всё: уроки дочери, уборку, продукты, стирку, ужины, выглаженные рубашки. У Марины всё было иначе. В раковине постоянно стояла гора грязной посуды, игрушки валялись по всей квартире, а её дочь от первого брака — крупная, избалованная девочка-подросток — могла открыть холодильник, съесть всё приготовленное и ещё нахамить. Маленький сын часто плакал. От Марины теперь пахло не дорогими духами, как во время их тайных встреч, а детской смесью, молоком и хронической усталостью.
Однажды Олег вернулся с работы и не нашёл ни одной пары чистых носков. Рубашки закончились, а на ужин были холодные макароны, политые кетчупом.
— А мясо где? — раздражённо спросил он.
— Ты его купил? Я весь день с ребёнком провозилась, — огрызнулась Марина. Она сидела перед телевизором в растянутом халате, с небрежно собранными волосами.
Олег посмотрел на неё и внезапно увидел не женщину своей мечты, а уставшую, злую и совершенно чужую женщину. В памяти сразу возникла Надежда — тихая, аккуратная, терпеливая. Он вспомнил запах домашней выпечки, ровные стопки белья, чистые рубашки в шкафу и маленькую Лизу, которая бежала встречать его у двери.
Он начал постоянно сравнивать двух женщин. И чем дольше длилась новая жизнь, тем чаще сравнение оказывалось не в пользу Марины. Олега раздражало всё: её громкий голос, претензии, чужая дочь, плачущий сын. Он чувствовал себя одновременно кошельком, няней и домашним работником.
А Надежда всё чаще всплывала в его памяти. Светлая, спокойная, добрая, удобная.
Он выдержал чуть больше года. Позже Олег называл эти месяцы настоящим адом. Однажды вечером он напился и окончательно решил, что должен вернуться. Надежда обязательно простит. Она ведь любит его. Всегда любила и никуда не денется.
Весна в тот год выдалась холодной и затяжной. Надежда сидела на открытой веранде кафе вместе с Оксаной, пила капучино и слушала очередную забавную историю о знакомствах в интернете. Солнце наконец пригревало плечи, ветер шевелил бумажную салфетку на столе. Мир казался ярким, лёгким и удивительно добрым.
— Надь, посмотри, там, кажется, твой бывший, — сказала Оксана, кивнув в сторону входа.
Надежда подняла голову. У дверей кафе действительно стоял Олег, нервно сминая в руках сигаретную пачку. Он похудел, лицо осунулось, а в глазах появилось затравленное выражение.
— Привет, Надь, — произнёс он, приблизившись и неловко поздоровавшись с Оксаной.
— Здравствуй, Олег.
— Можно тебя ненадолго отвлечь?
Надежда извинилась перед подругой и отошла с бывшим мужем к краю веранды.
— Я вернулся, Надя, — быстро сказал он. — Совсем. Я всё осознал. Я был последним дураком. Прости меня.
— Куда именно ты вернулся? — спокойно уточнила она.
— Домой. К тебе и Лизе.
— У тебя больше нет здесь дома, Олег. Нас официально развели полгода назад. После размена ты получил отдельную квартиру, дачу и машину. Я ничего у тебя не отбирала. Вот туда и возвращайся.
— Надь, перестань. Я понимаю, ты обижена. Со временем это пройдёт. Ты ведь всё ещё любишь меня. Всегда любила. Давай забудем всё и начнём сначала.
Надежда внимательно посмотрела на него — на потускневшие глаза, дрожащие пальцы, неуверенную позу. И с удивлением поняла, что не чувствует ничего. Ни гнева, ни боли, ни жалости. Перед ней словно стоял случайный прохожий.
— Ты по-прежнему ничего не понял, Олег, — устало сказала она. — Я действительно любила тебя. Отдала тебе всю себя. Верила, что если буду любить достаточно сильно, ты однажды тоже ответишь мне. Но любовь невозможно передать другому, как деньги или вещь. Помнишь, в тот день я сказала тебе: «Уходи»? Ты ушёл. А потом ушла и я. Дальше. В свою жизнь. И оказалось, что без тебя мне там очень хорошо.
Олег резко побледнел.
— У тебя кто-то появился? Ты нашла другого? Как ты могла?
— Не смей, — голос Надежды стал твёрдым. — Ты больше не имеешь права задавать мне такие вопросы. Возвращайся к женщине, ради которой разрушил семью.
— Нет больше никакой женщины! — почти выкрикнул он. — Я ушёл от неё! Она оказалась совсем не такой!
— Какая трагедия, — горько усмехнулась Надежда. — Великая любовь вдруг оказалась не той? И теперь ты решил, что я запасной аэродром, на который всегда можно вернуться? Нет, Олег. Этот аэродром давно закрыт. Его полностью перестроили, и посадка здесь разрешена только тем, кого действительно ждут.
— Да катись ты! — бросил он зло, хотя в глазах у него читалась растерянность.
— Уже ухожу, — спокойно улыбнулась Надежда и вернулась к столику, где Оксана ждала её с пирожным и свежим чаем.
