Марина смотрела на Игоря так, будто перед ней стоял уже не человек, с которым она прожила жизнь, а совершенно чужой мужчина. Тридцать два года — это не просто цифра. За эти годы они прошли девяностые, пустой холодильник, съёмную комнату, рождение Ани, её первую температуру почти под сорок, долги, кредиты, похороны родителей. И теперь всё это перечеркнула одна фраза — «Ольга, тридцать девять».
— Ты же понимаешь, что это не просто увлечение? — голос Марины дрожал, но она из последних сил держалась.
— Понимаю, — глухо ответил Игорь. — Я её люблю.
Эти слова ударили больнее любой пощёчины.
Марина вдруг увидела перед собой молодого Игоря — двадцатилетнего, худого, смешного, с гвоздиками в руках под её окнами. Тогда у него не было ни денег, ни связей, ни уверенности в завтрашнем дне. Но он смотрел на неё так, словно весь мир начинался и заканчивался только ею. Куда исчез этот взгляд?
— Любишь… — тихо повторила она. — А меня ты когда перестал любить?
Игорь ничего не ответил. И это молчание оказалось страшнее любых признаний.
Он складывал вещи медленно и неловко, будто сам стыдился каждого движения. Марина стояла у двери спальни. Хотелось кричать, швырять чашки, срывать со стен фотографии, но внутри была только глухая пустота.
— Ты хотя бы счастлив? — спросила она, когда он застёгивал чемодан.
Игорь впервые посмотрел на неё:
— Наверное, да.
Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Слишком тихо для конца длиной в тридцать два года.
Вечером пришла Аня. Обняла мать крепко-крепко, как когда-то в детстве.
— Мам, он не стоит твоих слёз.
Марина попыталась улыбнуться сквозь слёзы:
— Стоит. Потому что это тридцать два года моей жизни.
Следующие недели Марина словно заново знакомилась с самой собой. Оказалось, она умеет засыпать в пустой кровати. Может пить утренний кофе в полной тишине. Может не жарить котлеты, если ей самой их не хочется. Но боль от этого никуда не исчезала.
Однажды соседка осторожно прошептала:
— Видела твоего Игоря. С молодой женщиной. Кажется, беременная.
Марина почувствовала, как пол будто уходит из-под ног.
Беременная.
Вечером она долго сидела у окна и смотрела в темноту. Если это правда, значит, он не просто ушёл. Значит, он начинает новую жизнь, новую семью. Значит, назад уже точно дороги нет.
Но какое-то странное чувство не давало ей покоя: всё случилось слишком резко. Слишком быстро. Слишком неправдоподобно.
Через месяц Игорь позвонил сам.
— Марин… мы можем встретиться?
— Зачем?
— Просто поговорить.
Она согласилась. Не потому, что ждала его возвращения. А потому, что хотела наконец закрыть эту дверь.
В кафе он выглядел постаревшим и уставшим.
— Ольга ждёт ребёнка, — сказал он.
Марина спокойно кивнула:
— Я уже слышала.
— Но… всё оказалось не так просто.
Она внимательно посмотрела на него. В его глазах больше не было той уверенности, с которой он когда-то уходил.
И впервые за долгое время Марина почувствовала не только боль — а какое-то тревожное предчувствие.
Марина пришла в знакомое кафе раньше назначенного времени. Ей не хотелось, чтобы Игорь заметил её спешку или волнение. За последний месяц она научилась держаться ровно. Боль стала тише, но по-прежнему жила внутри.
Игорь вошёл, оглядел зал и сразу увидел её. В его походке появилась тяжесть — словно годы, которые он пытался обмануть, внезапно догнали его.
— Спасибо, что пришла, — он сел напротив.
— Ты сказал, что всё не так просто, — напомнила Марина ровным голосом.
Он устало провёл ладонью по лицу.
— Ольга действительно беременна. Но… я не уверен, что ребёнок от меня.
Марина даже не сразу осознала смысл этих слов.
— Что?
— Мы познакомились всего полгода назад. Всё произошло очень быстро. Она говорила, что давно одна, что хочет семью, что устала быть сильной. Я поверил.
— А теперь? — Марина не отводила взгляда.
— Теперь она изменилась. Требует, чтобы я переоформил на неё машину. Постоянно говорит, что нам нужны деньги, что ребёнок должен расти «на другом уровне». Я снял квартиру для нас. Плачу ипотеку здесь и аренду там. Денег уже не хватает.
Марина вдруг увидела перед собой не победителя, ушедшего к новой любви, а растерянного, испуганного мужчину. Но жалость быстро сменилась холодом.
— Ты правда думал, что в тридцать девять женщины просто так влюбляются в почти шестидесятилетних директоров? — тихо спросила она.
Игорь горько усмехнулся.
— Рядом с ней я снова чувствовал себя молодым. Нужным. Она слушала меня, восхищалась мной.
— А я? — голос Марины впервые сорвался. — Я тридцать два года тебя слушала. Я была рядом, когда ты ночами считал долги, когда у тебя поднималось давление, когда твоя мать лежала после инсульта. Кто тогда держал тебя за руку?
Игорь опустил глаза.
— Ты.
Воспоминания накрыли Марину волной. Как они клеили обои в своей первой квартире. Как Игорь сжимал её ладонь в роддоме. Как он плакал на выпускном у Ани, стараясь отвернуться, чтобы никто не заметил. Всё это не могло быть просто привычкой.
— Ты любишь её? — снова спросила она.
