Проект я тогда сдал с ошибками. Квартальную премию мне урезали почти вдвое. А деньги теперь были нужны постоянно. Съёмная квартира, алименты на двоих детей, бесконечные желания Кристины — всё это тянул я один, на обычную инженерскую зарплату. Раньше семейный бюджет вела Марина, и нам хватало на всё. Теперь мне не хватало ни на что. Дома больше никто не ждал меня с ужином, красной ручкой и спокойным: «Давай посмотрим». Дома меня вообще никто по-настоящему не ждал.
Кристина в тот вечер уехала с подругами в клуб. А я остался один в съёмной квартире, которую, конечно же, тоже оплачивал сам.
И тут я поймал себя на странной и очень болезненной мысли. За всё время Кристина ни разу не спросила, как у меня дела на работе. Ни разу. А Марина спрашивала каждый вечер, даже когда сама едва держалась на ногах после детей, готовки, уборки и своих забот.
Я взял телефон и долго смотрел на старую фотографию. Мы вчетвером на море, два года назад. Соня сидит у меня на плечах, Артём строит песчаную крепость, Марина щурится от солнца и смеётся.
И вот тогда до меня впервые начало доходить по-настоящему.
Прошло ещё несколько месяцев. Всего моя новая жизнь продлилась десять месяцев.
Кристина менялась буквально на глазах. Вернее, она просто постепенно переставала играть роль.
— Ты стал какой-то скучный, — однажды сказала она мне за ужином. — И жадный.
Жадный. После шубы, ресторанов, подарков и доставок почти каждый день.
И тогда я наконец понял одну простую вещь. Ей был нужен не я. Ей нужен был удобный мужчина с деньгами, который водит по дорогим местам, оплачивает счета и не задаёт лишних вопросов. А я всё это время, оказывается, искал обычного человеческого тепла. Того самого тепла, которое годами было рядом, а я бездумно сливал его в раковину вместе с остатками ужина.
Финал наступил быстро и как-то буднично. Однажды вечером я вернулся домой, а Кристина уже складывала вещи в чемоданы. Спокойно, аккуратно, без слёз и лишних объяснений.
— Зай, ты только не обижайся, — сказала она, бережно укладывая ту самую шубу. — Просто мы с тобой разные. Я ещё молодая, мне хочется жить, а рядом с тобой всё стало каким-то серым.
Я даже не смог ничего ответить. Стоял в дверях и смотрел, как она собирается уйти. И думал только об одном: ровно год назад я сам вот так стоял с чемоданом в другой прихожей. Только тогда уходил я. Теперь круг замкнулся.
Она уходила к какому-то владельцу автосалона. Шубу, разумеется, забрала с собой.
А я остался один. В чужой съёмной квартире, в сорок четыре года, с урезанной премией, долгами и такой пустотой внутри, что от неё звенело в ушах.
И думал я только о Марине. О том, как она каждое утро варила мне кофе с корицей. Как помнила, что я терпеть не могу лук ни в каком виде. Как ворчала из-за моих разбросанных носков, но всё равно стирала их и аккуратно складывала парами.
Я долго держал телефон в руках. Пальцы дрожали так, что я едва попадал по экрану. Но всё-таки набрал её номер.
— Алло, — ответила она ровно. Слишком спокойно.
— Марина… это я. Нам нужно поговорить. Очень нужно.
— О чём нам с тобой говорить, Андрей?
— Я ошибся. Понимаешь, я очень сильно ошибся. Я хочу вернуться домой. Прости меня, пожалуйста.
Наступила пауза. Долгая, вязкая, невыносимая.
— Поздно, Андрей, — тихо сказала она. И сбросила звонок.
Я звонил ещё. Три раза за неделю. Она больше не ответила ни разу.
В субботу я не выдержал. Вызвал такси и поехал к нашему старому дому, где прожил почти двадцать лет.
У знакомого подъезда я простоял сорок пять минут. Как мальчишка, который ждёт первую любовь. Всё надеялся, что она выйдет, я подойду и наконец смогу всё объяснить.
Она действительно вышла. Но не одна.
Рядом с ней спокойно шёл Сергей. Сосед с пятого этажа, тот самый, который раньше всегда первым здоровался со мной у лифта. Теперь он нёс тяжёлые пакеты из магазина, а Марина смеялась над чем-то, что он сказал. Смеялась легко, по-настоящему, так, как не смеялась со мной уже много лет.
За ними вприпрыжку бежала Соня. Рядом шёл Артём и увлечённо что-то рассказывал Сергею. Мой сын, который весь последний год почти не разговаривал со мной, вдруг спокойно делился чем-то с чужим мужчиной.
Марина заметила меня у подъезда. Остановилась всего на секунду. И даже не изменилась в лице.
— Андрей? Что ты здесь делаешь?
— Я хотел поговорить. Вернуться. Ради детей. Ради нас.
Она посмотрела на меня, и в её глазах уже не было ни злости, ни обиды. Только ровное, спокойное расстояние.
— Никаких «нас» больше нет, — сказала она просто. — Ты сам решил это год назад. С чемоданом в руках. Помнишь?
— Марина, я был идиотом. Полным идиотом. Дай мне ещё один шанс, прошу тебя.
— Такие шансы дают один раз, — ответила она. — Свой ты уже потратил.
В этот момент Соня подошла к Сергею и спокойно взяла его за руку. Этот маленький детский жест ударил меня сильнее, чем любые крики или обвинения.
— Тебе пора, Андрей, — сказала Марина. Без злобы. Без победы. Просто — пора.
