— Мою жизнь? — тихо переспросила я. — Ты уже продавал её по частям.
Он сделал ещё один шаг.
Я отступила.
Я знала квартиру в полной темноте. Теперь, когда зрение вернулось, он уже не мог загнать меня в угол.
Я помнила, где заворачивается край ковра, какой стул скрипит, где между шкафом и стеной достаточно места, чтобы проскользнуть.
— Матильда, отдай телефон.
— Нет.
Его взгляд изменился.
В нём больше не было мягкости.
Не было тревоги заботливого мужа.
Передо мной стоял мужчина, понявший, что его жертва увидела выход.
Он рванулся ко мне.
Я нарочно уронила чашку с голубыми цветами.
Фарфор разлетелся по полу.
От резкого звука Антуан остановился на долю секунды.
Этого хватило.
Я обогнула стол и швырнула флакон в сторону гостиной.
Он бросился за ним.
Не за мной.
За уликой.
И в этот момент я окончательно поняла, насколько он виновен.
Из телефона донёсся голос:
— Служба спасения. Что у вас произошло?
Я поднесла аппарат к уху.
— Меня зовут Матильда Делькур. Я нахожусь по адресу: Лион, шестой округ, бульвар Виттон, дом восемнадцать. Мой муж пытался отравить меня, чтобы затормозить восстановление зрения. Сейчас он находится рядом и пытается уничтожить доказательство.
Антуан замер.
В коридоре Элиза всхлипнула.
— Мадам, вы сейчас в безопасности? — спросила оператор.
— Нет.
После короткой паузы она ответила:
— Закройтесь в комнате, если можете. Наряд уже выехал.
Антуан медленно выпрямился.
— Ты только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.
Я посмотрела на него так, словно впервые увидела незнакомца.
— Нет, Антуан. Моей главной ошибкой было принять твоё спокойствие за любовь.
Он двинулся ко мне.
Я побежала.
Два года я не бегала по этой квартире. Коридор словно бросился навстречу, стены оказались слишком близко, цвета — слишком резкими. Но ноги всё ещё помнили дорогу.
Я ворвалась в гостевую спальню, захлопнула дверь и повернула ключ.
Антуан сразу начал стучать.
— Открой.
Я прижалась спиной к двери.
В груди жгло от дыхания.
— Матильда, открой дверь.
Его голос снова стал тихим.
И от этого стало страшнее, чем от ударов.
— Ты позвонишь в полицию и скажешь, что запаниковала, — продолжил он. — Объяснишь, что неверно истолковала частный разговор. Элиза подтвердит.
Из коридора раздался голос сестры:
— Нет.
Наступила тишина.
— Что ты сказала? — спросил Антуан.
Голос Элизы дрожал, но она повторила:
— Я ничего подтверждать не буду.
— Ты забыла, сколько я для тебя сделал?
— Ты обманывал и меня.
Я закрыла глаза.
Странный жест для женщины, только что вернувшей зрение.
Элиза плакала.
— Ты говорил, что капли назначил врач. Уверял, что она всё равно никогда не станет видеть нормально. Сказал, что после продажи квартиры её отправят в специализированный пансионат, где за ней будут лучше ухаживать…
Внутри всё сжалось.
Пансионат.
Они подготовили и это.
Поддельное медицинское заключение.
Жена, признанная полностью зависимой.
Подписи, которые ставят, направляя её руку.
Переданные активы.
А затем закрытое учреждение где-нибудь далеко от Лиона, от матери, от галереи, от людей, способных задать правильные вопросы.
Антуан не отвечал несколько секунд.
Потом послышался глухой звук.
Элиза вскрикнула:
— Антуан, отпусти меня!
Я повернула ключ, не успев подумать.
Когда дверь распахнулась, он держал сестру за запястье. Не настолько сильно, чтобы обязательно остались заметные следы. Но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь всё контролирует.
Увидев меня, он сказал:
— Хорошо. Раз вы обе решили разыгрывать жертв, будем ждать полицию вместе.
Но я заметила вторую руку.
В ней был телефон.
На экране шёл вызов.
Не адвокату.
Не в полицию.
Его деловому партнёру из нотариальной конторы.
— Кому ты звонишь? — спросила я.
Он улыбнулся.
— Человеку, который умеет уничтожать документы до того, как люди в форме поймут, что именно нужно искать.
Я поняла, что речь шла не только о бумагах в квартире.
Он говорил о наследстве.
Доверенности.
Счетах.
Обо всём, что уже начал присваивать.
И тогда я сделала единственное, чего он совершенно не ожидал.
Позвонила матери.
Она ответила после первого гудка.
— Матильда? Ты уже дома?
— Мама, слушай и не задавай вопросов. Немедленно езжай в галерею. Открой сейф под папиным столом. Код — дата рождения бабушки. Забери документы на недвижимость, бумаги на долю в компании и красную папку. Никого не впускай. Антуан пытался всё украсть.
Мама не закричала.
Не заплакала.
Она лишь сказала:
— Я уже еду.
Никогда прежде я не любила её так сильно, как в ту минуту.
Антуан побледнел.
— Ты даже не знаешь, что хранится в этом сейфе.
— Нет, — ответила я. — Зато ты знаешь.
Наконец внизу послышались сирены.
Антуан посмотрел на окно, затем на входную дверь, потом на меня.
Он рассчитывал варианты.
Как всегда.
Но теперь темнота больше ему не помогала.
