Лариса тяжело выдохнула и осторожно провела ладонью по округлившемуся животу. С самого утра её тревожили схватки. По ощущениям они были ложными, тренировочными, но легче от этого не становилось. До предполагаемой даты родов оставалось ещё немного времени, и именно это пугало сильнее всего: вдруг малыш решит появиться раньше? Сумка в роддом уже давно была собрана, всё лежало наготове, но внутреннее беспокойство не отпускало. С самого утра внутри сидело тягостное предчувствие — словно впереди ждал какой-то удар.
Может, стоило не тянуть и ехать в роддом заранее?
Это были её первые роды. Да, подруги и родственницы уже не раз рассказывали, как всё бывает, пугали и успокаивали одновременно, но легче Ларисе не становилось. Она всё равно боялась. А вдруг что-то пойдёт не так? А вдруг она не справится?
— Ты чего разлеглась? — недовольно бросил Макар. — Ларис, обед сам себя не приготовит. Или ты уже забыла, что сегодня ко мне друзья придут?
Лариса подняла на мужа усталый взгляд.
За последние месяцы он будто превратился в другого человека. Исчезла мягкость, пропала забота. Вместо неё появились раздражение, грубость и равнодушие. Иногда женщине даже казалось, что у него появилась другая. Ведь не зря говорят: когда жена во время беременности чувствует себя плохо и не может уделять мужу привычное внимание, некоторые мужчины быстро находят утешение на стороне.
Лариса старалась не отказывать Макару ни в чём. Делала всё, что могла. Но её состояние порой становилось невыносимым: поясницу ломило так, что было трудно пройтись по квартире, не то что заниматься хозяйством. И всё равно она убирала, готовила, стирала, терпела и не позволяла себе «раскиснуть». Даже в магазин ходила сама — муж после работы заявлял, что таскаться по магазинам не мужское дело.
— Макар, может, вы сегодня закажете что-нибудь? — тихо попросила она. — Я правда очень плохо себя чувствую. Мне тяжело, я не уверена, что смогу всё приготовить.
Она редко жаловалась. Очень редко. Но сегодня силы действительно были на исходе.
Муж усмехнулся — зло, коротко, неприятно.
— Ты вообще себя слышишь? Какое ещё кафе? Я что, должен друзей травить этой ерундой? На кой мне жена, если она даже поесть приготовить не способна? Я тебя заранее предупредил, что будут гости. И мне совершенно неинтересны твои отговорки. Иди на кухню и начинай готовить. Немедленно. Если не успеешь — потом не обижайся.
Лариса с трудом сдержала слёзы.
— Что с тобой происходит? — дрогнувшим голосом спросила она. — Ты пожалел, что женился на мне? Тебе всё равно, каким родится наш ребёнок? Почему ты обращаешься со мной так, будто я здесь не жена, а какая-то прислуга?
Макар даже не смутился.
— А ты и есть прислуга. Сначала домработница, а потом уже жена. Будешь делать всё, что я говорю. Ты слишком расслабилась, вот и решила, что можешь нос задирать. Хватит. Теперь будет по-другому. В доме главный мужик. А женщина должна молчать и выполнять то, что ей сказано. Иначе потом не удивляйся, если муж найдёт себе другую. Так что быстро вставай и марш на кухню. И в гостиной чтобы всё блестело.
Лариса слушала его и не верила, что это говорит тот самый человек, которого она когда-то любила. Но всё равно встала. Почти машинально. Как будто тело само повело её на кухню.
Поясницу сводило всё сильнее. Малыш беспокойно шевелился, будто тоже чувствовал неладное. Женщина начала готовить, едва удерживаясь на ногах. Всё вокруг плыло, в голове шумело, по вискам тек пот. А внутри зрела одна-единственная мысль: надо уходить. Надо брать вещи и уходить.
Но куда?
К родителям — бессмысленно. Они никогда не были ей опорой. Лариса была для них лишней, нелюбимой дочерью, которую поскорее хотелось «устроить». Единственным по-настоящему близким человеком оставалась тётя, сестра отца. Она всегда поддерживала Ларису, говорила, что племянница может рассчитывать на неё. Но принять её с новорождённым ребёнком? Надолго? И как жить дальше? Когда она сможет работать? На алименты от жадного Макара надежды почти не было.
Будто прочитав её мысли, муж подошёл ближе и холодно сказал:
— Не строй иллюзий. Если надумаешь от меня уйти, идти тебе всё равно некуда. Родители тебя не примут. Тётке ты с ребёнком тоже не нужна. Ты от меня зависишь. Поэтому делай, что тебе говорят, и я даже кричать не буду. Сегодня обслужишь моих друзей как следует. И улыбайся. Пусть все видят, как ты счастлива рядом со мной.
Он взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза, но Лариса резко отвернулась.
— Ты хоть понимаешь, как мне тяжело? — прошептала она. — Мне бы полежать немного… может, вообще лучше заранее в больницу поехать. Мне правда плохо.
— Не начинай, — отрезал Макар. — У тебя госпитализация через три дня. Всё по плану. Хватит притворяться и искать повод ничего не делать.
Она больше не узнавала собственного мужа. Словно в их дом действительно пришёл другой человек — злой, чужой, жестокий.
Когда пришли друзья, Макар ещё раз бросил на жену предупреждающий взгляд. Лариса молча накрывала на стол, стараясь улыбаться сквозь боль. Ей казалось, что она просто движется по инерции.
